Чтение онлайн

И вот он стоит перед маленькой нарядной девочкой, с интересом изучающей его дырявые штаны и босые ступни, и почему-то не может сообразить, почему вообще остановился тут.

— Эй, Марк! — зовут его друзья. — Хватит тут торчать, идем!

Но он все стоит и смотрит, как в серебристых волосах девочки отражается солнце.

— Я — Ари, — тоненьким голоском сказала она и протянула пухлую ладошку.

— Марк, — буркнул он, но голос его утонул в возгласе мачехи.

— Аурелия, как не стыдно! Говорить с таким отребьем! — она резко дернула девочку за руку и попыталась спрятать за свою спину. — Благородной леди не пристало общаться с уличным сбродом.

— Она просто хотела познакомиться, — попытался возразить мальчик.

— А ты вообще молчи, оборванец, — прошипела женщина. — Не смей даже дышать в сторону дочери мэра.

— Я думал, мэр должен быть поближе к народу. — ядовито заметил мальчик и убежал, пока вместо ответа ему не прилетела оплеуха.

Едва он догадался, что встретил сводную сестру, желание заговорить с ней, познакомиться крепло день ото дня, за что ему было стыдно перед самим собой. Еще в день изгнания из дома он поклялся себе, что будет ненавидеть отца, его дом и семью до самой смерти, а на деле получалось совсем наоборот. Чувство вины перед собой и матерью давило на него, сковывало, но продолжалось это недолго. Еще до первых холодов все вернулось на круги своя, и он думать забыл про девочку.

Но ненадолго. Едва первый снег припорошил улицы, Марк почему-то решил пройтись по когда-то знакомым улочкам. Правый берег всегда был элитным районом, в котором сплошь раскинулись усадьбы важных чиновников, в том числе и де Монтрев. День постепенно угасал, в переулках было тихо и безлюдно. Но вдруг из-за угла донеслись крики и плач:

— И что ты нам сделаешь? Ты же девчонка! — высокий ломающийся голос срывался на глухой кашель.

— Не трогайте ее! Не трогайте мою собаку! — крикнула девочка, всхлипывая.

— Да не кричи ты так, мы с ней тоже хотим немножко поиграть.

Собака пронзительно взвизгнула, и внутри Марка все оборвалось. Он бросился за угол и увидел, как двое подростков душат щенка лабрадора, а третий держит девочку, которая пытается вырываться и заливается слезами:

— Отпустите ее! Отпустите Принцессу! Это моя собака!

— Слыхали? Принцесса! — хмыкнул тот, которого первым услышал Марк. Он снова глухо кашлянул и поудобнее перехватил тонкую ручку девочки.

— Эй! — крикнул им Марк.

Подростки напряглись, но увидев мальчишку, рассмеялись.

— О, защитник твой, что ль?

— А не маловат?

— Пусть он тоже посмотрит.

Один из ребят, долговязый и усыпанный крупными яркими прыщами, достал перочинный нож и поднес к горлу собаки.

— Посмотрим, голубая ли кровь у Принцесски!

Лезвие скрылось под шерстью, и собачий визг смешался с человеческим:

— Нееет!

Не помня себя от злости, Марк налетел на долговязого и повалил на землю. Нож улетел куда-то в сторону. Не разбирая, куда бьет, Марк стал колотить парня изо всех сил, пока ему на подмогу не подоспел друг, пытаясь оттащить Марка за воротник.

— Не трогай его! — воинственно крикнула девочка.

— Ай! — это был третий, державший Ари. — Она кусается!

Освободившись, она бросилась на державшего Марка и вцепилась ему в шею.

— Ааа! — завопил он. — Уберите ее кто-нибудь!

Марк, почувствовав, что его больше никто не душит за ворот рубашки, стал пинать долговязого, пока тот не выпустил собаку.

— Ты труп, — прохрипел он, отползая, когда Марк уже обессилел и прислонился к забору. — Вы оба.

— Добавки хочешь? — спросил мальчик, закатывая рукава.

— Проклятые малолетки! — причитал его друг, потирая укушенную кисть. — Пошли отсюда, пока нас никто не увидел!

— Я еще до вас доберусь! — крикнул долговязый, пропадая за поворотом.

Марк смотрел на девочку, обнимавшую за шею собаку, и чувствовал себя героем из тех историй, что когда-то рассказывала ему на ночь мать. Ему не впервой было давать отпор тем, кто старше и сильнее, но он еще ни разу никого не защищал. И теперь, глядя на сияющую Ари он принял решение, что с этого момента всегда будет защищать ее.

После этого случая они стали видеться чаще. Не то чтобы ненависть к отцу утихла, скорее, Марк стал воспринимать девочку отдельно от дома, предавшего его. Она была так похожа на отца внешне, но так отличалась внутренне: любознательная и открытая, она никогда не плакала и не жаловалась, любила лепить куличики из грязи и ненавидела уроки этикета и верховую езду. От лошадей она впадала в ступор от ужаса и ничто не могло привести ее в чувство. Зато в своей Принцессе она души не чаяла и уже через год даже пробовала кататься на ней верхом, хоть и не всегда успешно.

Целых два года пролетели как один день, но тогда казались целой жизнью, о которой никто не знал, кроме матери Марка. Она любила Ари, как собственную дочь, а та порой называла ее «мамой». Марк украдкой мечтал, что она его родная сестра и ей не нужно больше возвращаться к отцу в поместье, что она тоже может жить с ними в хижине на окраине в Цветном квартале. Но потом начинало темнеть, и ему раз за разом приходилось вести ее домой.

А два года спустя началась лихорадка. Ари с каждым днем становилась все слабее, и скоро уже не могла покидать дома. Марк, как бродячий кот, блуждал вокруг поместья, каждый раз гонимый слугами и собаками, но неизменно возвращающийся на свой пост. Долгих две недели Ари не показывалась снаружи, пока, наконец, одним теплым июльским вечером ее, страшно худую и с потемневшей кожей, не вынесли в сад подышать воздухом. Едва все ушли, Марк тотчас пробрался к ней.

— Привет, — тихо сказал он, но в тишине сада даже шепот казался громогласным.

Девочка слабо кивнула, уставившись куда-то перед собой.

Солнце уже маячило у самой земли и не слепило глаза. Воздух постепенно становился лиловым, ветра практически не было, и все вокруг казалось застывшим, будто время остановилось. Марк опустился на колени перед сестрой и взял ее руку в бежевой перчатке, скрывавшей уродство лихорадки. Тоненькие пальцы безучастно лежали в его ладони, холодные и будто бесчувственные.