Чтение онлайн

Вокруг него суетились люди, равно как и накануне. Неторопливое тиканье старых часов отмеряло дыхание города. Вот он снова видит тяжелые повозки, что тянутся к рынку по самой широкой дороге, вот бегут мальчишки, кидаясь камнями в ленивых голубей, вот в цветочном магазине на крыльце стоит вазон с букетом свежих лилий… Тут в мозгу Клода что-то щелкнуло и из вороха мыслей выплыло воспоминание: девушка в убогой лачуге, держащая в руках точь-в-точь такой же букет. Не поверив своим глазам, Клод спрыгнул с лошади, подошел ближе к огромным вазонам и опустился коленями на ступеньки.

Цветы и впрямь были такими, как он помнил: один лист надорван посередине, а лепестки крайнего слева цветка примяты. В замешательстве юноша не сразу понял, что его зовут:

— Ты Клод, да? Друг Марка? — спросила девушка, выходя из магазина, но парень не отреагировал. — Эй! Клод!

Он встрепенулся и посмотрел наверх. В дверном проеме стояла Клаудия.

— Добрый день, — вежливо поклонился он.

— Извини за ту сцену, — девушка смущенно улыбнулась. — Тогда, с Марком… С ним иногда просто невозможно нормально разговаривать.

— Да, я знаю, — Клод улыбнулся в ответ, вспоминая наигранные интонации друга в беседах о Клаудии.

— Вечно он шутит, а даже когда серьезен, я думаю, что это снова его фокусы, — вздохнула она. — Он говорил, что будет поддерживать меня, а на самом деле только болтает о делах Абрама или свадьбе.

— Ты и правда учишься? — оживился Клод. — И изучаешь анатомический атлас?

Клаудия кивнула удивленно и немного испуганно.

— Да, я очень хочу стать врачом. Отец говорит, что я сама могу выучить все, что необходимо, а с остальным поможет Густав Мернье, но я очень хочу поехать в Анрис — говорят, там лучшие школы и доктора на юге. Но отец никогда не согласится отпустить меня: он уже немолод, и в магазине нужна моя помощь…

Тон, с которым Клаудия сказала про отца и медицину, заставил Клода занервничать. Невольно он сравнил ее с собой, всю жизнь ненавидевшим все эти анатомические атласы, сложные медицинские трактаты и постоянное давление отца, пытавшегося слепить из него, Клода, свое подобие. Кто бы мог подумать, что в маленьком городке есть девушка, мечтающая о такой жизни?

— Марк говорил, что ты приехал из Анриса, — продолжала меж тем она. — Расскажи, как там? Он больше Тремолы? Наверное, очень красивый! А много там известных врачей? И берут ли они учеников? Ой, извини, ты же художник, зачем тебе такое знать… Да и мне все равно это ни к чему…

Клод кивал и пораженно наблюдал, как жадно заблестели ее глаза и тут же угасли, стоило вспомнить о действительности. Щемящее чувство жалости охватило его вместе с безумной мыслью поменяться с ней жизнями. Отец бы боготворил такую дочь и с радостью обменял бы на бестолкового сына.

— Думаю, у тебя есть шанс, — попытался приободрить он Клаудию. — Еще месяц назад я даже не знал о Тремоле, но вот я здесь, как видишь.

Девушка благодарно улыбнулась и подняла с земли вазон с лилиями.

— Может, зайдешь? — пригласила она и сама вошла внутрь, оставляя дверь открытой. Клод послушно поднялся по ступенькам и вошел.

В магазине было тесновато, но очень уютно. Повсюду были цветы и зелень: окна сплошь уставлены горшками в несколько ярусов, по стенам развешаны кашпо, полные диковинных растений с длинными побегами, похожими на лианы. У прилавка же было просто какое-то буйство цвета: ярко-красные розы мешались с солнечными нарциссами и скромными ромашками, а где-то в стороне скромно выглядывали фиалки. Неподалеку стояла большая охапка гвоздик и хризантем, а на самом видном месте синел небольшой букет незабудок. На полу размытыми пятнами лежали солнечные следы. Клод поднял голову и увидел стеклянную крышу, увитую изнутри плющом, оставляющим небольшие проплешины для солнца.

— Не хватает экзотических птиц, — заметил он.

— Я за них, — улыбнулась девушка и встала за прилавок.

Среди всего разнообразия цветов она в своем простом коричневом платье была как темный контрастный образ, который сразу притягивал к себе внимание. Клод завороженно смотрел на нее пару минут, а потом, ни слова не говоря, выбежал из магазина.

Вернулся он уже с этюдником. Мгновенно развернув все свои принадлежности, он бросил Клаудии короткое «Пожалуйста, не двигайся» и начал рисовать.

Работа заняла едва ли больше получаса. Клод ощущал тот редкий прилив вдохновения, когда казалось, будто душа отъединяется от тела и начинает творить сама, как ей заблагорассудится. Ему казалось, что вот он, весь мир, на кончике его кисти, которой он творит свою реальность, совершенно особенную и неповторимую. Едва последний мазок лег на бумагу, он, явно довольный собой, тут же показал работу натурщице, ожидая восторженных возгласов.

Но Клаудия молчала.

Повисла тягостная тишина, и Клод недоуменно уставился на девушку, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но она будто остолбенела. Лицо ее едва побледнело, а губы плотно сжались. В ней будто бы шла внутренняя борьба, которая встревожила и напугала Клода. Он осторожно тронул ее за плечо:

— Что с тобой?

Клаудия протянула ему портрет и ответила, даже не подняв взгляда.

— Пожалуйста, уходи, — голос ее звучал механически и безжизненно, будто принадлежал кукле, а не человеку.

Клод не стал спорить. Собрав все обратно в этюдник, он взял из ее руки портрет и вышел на крыльцо. Солнце светило все также приветливо, прогоняя слегка сонливое наваждение магазина. Вороной жеребец нетерпеливо царапал копытом мостовую, ожидая хозяина. Рядом с ним, переваливаясь с пятки на носок и протирая лысину платком, стоял Абрам.

— Клод? — отрывисто бросил он не то с удивлением, не то с пренебрежением.

Клод спустился со ступенек и отвесил вежливый поклон.

— Что это? — кивнул Абрам на портрет в руках Клода. — Можно взглянуть?

Клод протянул ему лист бумаги. Старик долго вглядывался в рисунок, затем поднял глаза и посмотрел на дверь магазина. Клоду уже становилось не о себе от подобной реакции. Наконец, пожевав нижнюю губу, Абрам обронил только одно слово:

— Почему?

— Я так увидел, — пожал плечами художник.