Чтение онлайн

– Это... Мои предки... Они оказали большую помощь вере и церкви...

"Святой инквизиции в частности", - дополнил Клод про себя.

– Все это давно кануло в Лету, а заслуги моей семьи не ограничиваются... Не сводятся к темному средневековью. Вы должны понимать, что это были страшные времена, ужасные, люди были невежественны и жестоки...
– тон его приобрел нотки оправдания, и это показалось Клоду неестественным и жалким. Пытаясь перевести тему разговора, он указал на один из портретов, показавшихся ему знакомым.

– Кто это?

На длинной белой стене рядом с одним из пустых мест висел небольшой портрет в круглой раме. На нем девушка с платиновой косой и печальными зелеными глазами то ли улыбалась, а то ли старалась не расплакаться. Неосознанно Клод подошел к портрету. Ему почему-то захотелось провести рукой по ее нарисованной щеке. Как будто под его ладонью будет теплая, живая плоть. Он потянулся к было к картине, но вовремя остановился.

– Моя дочь, Аурелия, - отозвался мэр глухим голосом.
– Она была моей любимицей.

– Была? С ней что-то случилось?

Мэр на секунду умолк, и весь его самодовольный вид куда-то улетучился. Он скорбно кивнул.

– Ее забрала черная лихорадка.

Зарисовка восьмая. Сорванные цветы

– Ари, ты что делаешь? Прекрати!

– Да чего ты встал-то? Идем, а то нас точно поймают!

– Я... Я не могу. Нам нельзя туда. Отец говорил...

– Ты только и умеешь, что говорить об отце. А сам-то что скажешь?
– худенькая девочка легко пролезла через дыру в деревянном заборе и скрылась из виду. Прядь волос застряла в щели, но спустя пару мгновений выпуталась, оставив темный волос, повисший на щепке, словно сигнальный знак.

Мальчик все еще стоял на месте, то и дело озираясь по сторонам. В любую секунду с любой стороны мог показаться кто-то и застать его здесь, в тупике между домом старого цветочника Абрама и детским приютом. А хуже всего здесь встретить самого Абрама - толстого, с запахом рыбы изо рта и трескучим голосом, будто его горло нуждается в смазке. Клод побаивался старика и всякий раз, когда он заходил к отцу со своими цветами, старался спрятаться куда подальше.

А там, за забором, раскинулся чудесный сад. Небольшой участок был грамотно разделен на сектора, в каждом из которых росли определенные цветы: розы, гиацинты, пионы, гвоздики, нарциссы, лилии и даже ромашки. Кусты гортензии, сирени и рододендрона были аккуратно подстрижены и разграничивали сектора, превращая сад в подобие лабиринта. Вплотную к стенам росли липы и ели, почти полностью скрывая дом за шуршащей листвой. А из-за разросшегося плюща строение и вовсе казалось каким-то волшебным зеленым гротом, в котором впору жить фее, но никак не страшному цветочнику.

Дождь шел с самого утра. Начавшись с ливня, он постепенно перешел на едва заметную морось, но после обеда снова начал усиливаться. Клод стоял точно посреди большой лужи и смотрел, как вода пытается забраться в его совсем новые ботинки. Предвкушая причитания экономки и гувернантки, он снова оглянулся в сторону дороги и подошел к забору, ощущая себя страшным преступником. Ему казалось, что кто-то пристально наблюдает за ним. Хотя это и не удивительно - сколько себя помнил, он находился под неусыпным контролем. Отец сотни раз говорил ему, что он должен вести себя благородно, вырасти достойным господином и продолжить дело своей семьи. Какая ярость, наверное, охватила бы его, узнай он, что его сын собирается влезть в чужой сад!

Но колебаться было поздно: Клод, по худобе не уступающий своей подруге, проскользнул в дыру и оказался в другом мире. Десятки ароматов окружили его и наполнили легкие до краев. В пестрящей яркости мир перестал казаться серым и унылым, и даже дождь будто бы стал тише. Где-то среди этого буйства красок затерялась Ари, но Клод уже забыл о ней, об Абраме, который мог вот-вот вернуться, обо всем на свете.

– Смотри!
– раздался тонкий голос откуда-то из-за стены кустарника гортензии.
– Клод, иди уже сюда!

Клод послушно пошел на голос, пытаясь понять, откуда взялось в нем ощущение безопасности и радости. Будто здесь с ним точно не может случиться ничего плохого.

– Это, наверное, Рай, - пробормотал он вполголоса.

– Что?
– это Ари высунулась из-за куста и схватила его за руку.
– Чего стоишь?

Но вопреки ожиданиям Клода оказались они не на одной из клумб, а прямо у одной из дверей дома. Крыльца перед ней не было, и Клод подумал, что это какой-то черный ход. Ари выпустила его руку и схватилась за ручку, которая была на уровне ее головы.

– Что ты делаешь?
– зашипел на нее Клод, но его никто не слушал.

Дверь покорно открылась, едва скрипнув, но и этот звук отозвался внутри Клода ударом колокола. Ему почудилось, будто этот кошмарный скрип услышала вся округа.

– Идем, - Ари призывно махнула рукой и юркнула в темное нутро дома.

Мальчик еще немного потоптался на пороге. Старые сомнения (а что же скажет отец? как можно зайти в грязных ботинках в чужой дом? а вдруг вернется Абрам?) на какую-то долю секунды снова овладели им, но тут же угасли - обратно пути не было. Клод уверенно перешагнул порог.

В старом доме было тихо, как в склепе. Все в нем давно пропахло затхлой сыростью и заросло пылью, будто бы тут давно никто не жил, а после ярких красок волшебного сада и вовсе начинало казаться, что это какой-то дом с привидениями. Клод подумал, что каждому дому присущи свои звуки: и тиканье часов, и редкий скрип старых половиц под ногами, и глухие стоны диванных пружин, и потоки воздуха, гуляющие между шкафами. Он прислушался в надежде уловить хоть какой-то из этих звуков, но их плотным кольцом обступила тишина. Она была вязкой, липнущей к пальцам, обволакивающей, как паутина...

– Ари!
– испуганно позвал Клод, и его голос ему самому показался глухим, больше похожим на шепот.

Глаза постепенно начинали привыкать к темноте. У стен проступили силуэты мебели и очертания слепых окон, заросших плющом. Судя по всему, мальчик оказался в небольшой круглой гостиной, соединяющей все комнаты в доме. Как лучи от солнца, во все стороны расходились двери, и за одной из них была Ари.

– Ари!
– снова позвал Клод, но теперь чуть громче.
– Ари, где ты?

Но никто не отвечал. Толкнув дверь прямо перед собой, Клод оказался в каком-то чулане. Лицо вдруг защекотало от паутины, а на голову упала метла. Он захлопнул дверь и пошел к ближайшей справа. За ней оказалась чистая, но скудно обставленная спальня: небольшая кровать, комод и пара стульев. Следы запустения здесь были еще заметнее, чем в гостиной, - на полу лежал толстый слой пыли, запечатлевший цепочку следов к другой двери, в дальнем конце комнаты. Занавески слабо развевались, будто от сквозняка, но окна были закрыты. По спине Клода пробежали мурашки, и он закрыл дверь.