Город, в котором...
Шрифт:
Но Олег решительно шагнул к выключателю, снова водворил свет и гневно бросил:
— Занимайтесь-ка лучше зарядкой! Долго в одном положении находиться вредно!
Потом взял Натали за руку и оттащил — пожалуй, да, оттащил — в угол комнаты. Сдерживая дрожь.
— Ты легкомысленная! А это серьезно! Но ты и себя убиваешь тоже. Непонятно? — все очень тихо.
Натали испуганно заикалась:
— Но это же все шутки, чего ты, успокойся! Это же все, ну… невинное. — Олег, упорно набычившись, молчал, но она уже уловила его слабину, его готовность, более того — его мольбу о примирении. — Эй! — нежно тронула за рукав. — Эй, как слышимость? Прием!
Олег вздохнул, поднял голову:
— Глупая ты, вот что… Заблудилась ты.
— А что Витька сказал «Майорша», так ты ему верь больше! Майор, правда, крутится около меня, ну так ведь и Зоя в тебя влюблена тоже! Стоит какому-нибудь идиоту вроде Витьки вякнуть про это — и что, я тогда тоже должна взбрындить, да? Эх, ты! — обиженно отвернулась.
— Кстати, — припомнил Олег, — для чего ты присылала мне Зойкины фотографии?
— Ну, присылала, а что?
— Зачем? Ты сама-то хоть понимаешь?
— Ну… Просто так. Интересно же.
— Что интересно-то? Ты заигрываешь с опасностью, вот что. Ты меня хотела испытать. А зачем?
Натали сощурилась:
— По закону подлости, если что-то может погибнуть, оно погибнет. Если любовь не выдерживает проверки — значит, туда и дорога!
— Да-а-а, теоретик, елки зеленые… «И улыбка познанья играла на счастливом лице дурака».
— Ну, знаешь! — вспыхнула Натали.
— Я тебе написал про эти фотки: один-ноль в твою пользу, и всегда будет в твою пользу, я специально это написал, чтоб ты увидела: я понял подтекст и понял твою цель. А ты, оказывается, и сама не знаешь, что тобой движет. Но теперь ты поняла? Поняла? Один-ноль в твою пользу!
Он повлек ее к окну, подальше от Витьки с Любашей, чтоб не слышали.
Он присел на подоконник, поставил Натали перед собой, оцепив ее руками, окружив коленями и заглядывая в глаза.
— Помнишь, вчера вечером у тебя дома… Я звал тебя в кино, а ты не хотела, только голову упрямо опускала: нет, нет и все, а что делать — не говорила.
— Мне хотелось только быть с тобой вдвоем…
Она прогнула спину в сладком потягивании — от этих речей, — отклонилась от Олега. Он на вытянутых руках отпустил ее и снова притянул — и так она качалась на его руках.
— Я тебя люблю до… воспаления мозга! — лопотала.
— Но ты не понимаешь!.. — он хотел что-то объяснить, она перебивала, бормоча:
— Лицо в огне, в ушах гул, перед глазами туман, дымовая завеса!
Он отпустил ее совсем, она очнулась, распахнула глаза.
— Ты не понимаешь!.. — выпрямился, отвернулся, стал смотреть в окно.
Чего он от нее хочет? Зачем он ее мучает?
А она чего хочет?
Вчера они действительно сидели у нее дома, и было поздно, родители в соседней комнате уже ложились спать, пора ему уходить, но Натали дулась, что он порывается уйти. Как будто был какой-то другой вариант! Она сама не знала, что он должен сделать, чтобы не сердить ее. Уйти? Сидеть? — все одинаково не то.
— Что, — полушутя шепчет Олег, — остаться?
И она подняла на него рискованный взгляд и радостно кивнула.
Сердце замирает: коснуться запретной зоны, хоть предположением дотянуться до нее, хоть игрой в «можно», когда нельзя на самом деле. Ну а дальше-то что? Олег делает новый ход:
— Хорошо, остаюсь до утра!
Следующий ход за Натали. Продвинет ли игру хоть на полшага в направлении риска?
Нет, пугается, отступает, «ну тебя!» — и как бы даже обижается: как он посмел!
Он же и виноват.
И вот теперь, у окна, за которым действительно звезды, ибо снег перестал и небо отмылось, Олег объясняет ей:
— Разница между мной и тобой: я парень, и я знаю, чего мне хочется. Но я за тебя отвечаю, и я вижу границы, за которые нельзя. Я тебя от них подальше стараюсь держать, чтоб не мучить, а ты на это же и обижаешься. И вот она, ваша девичья подлость: ты-то меня постоянно тащишь туда, к черте, чтобы в последний миг отступить, да еще и обидеться: ах, тебя не так поняли!
Вот почему он отпустил ее, вот почему отвернулся к окну.
— Ну тебя! — Натали двинулась уйти, но он удержал ее. — Об этом не говорят! Пошли лучше танцевать! И свет выключи, вот!
Олег вздохнул безнадежно:
— Все назло любишь делать. Смотри сама…
И пошел, послушно выключил свет. Ему-то, в конце концов, что?
Как раз проходили снова мимо дома Зоя и Майор. Зоя ахнула:
— Смотри! Выключили свет!
Майор легко поддался на ее тревогу, постоял, задрав голову к шестому этажу, решился:
— Пойду позвоню в дверь!
— Да брось, ничего ты этим не остановишь! — отчаивалась Зоя.
— Все равно!
— Ну и чего ты добьешься?
— А вот увидим!
Зоя осталась на улице.
Дверь открыл Олег, и быстро причем — не врасплох…
— А, Майор, ну то-то же, заходи.
Ревнивый взгляд Майора — с головы до ног: нет, все в порядке, и одежда не растрепана…
— Я заходить не буду, ты выйди: дело есть.
— Одеться, что ли?
— Оденься.
Олег ухватил с вешалки пальто. В комнате уже снова горел свет.
Зою они отправили в дом.
— Знаешь что, Олег, я должен тебе кое-что рассказать, а там уж решай сам…
— Если про Натали, так я все знаю.
Гордый.
Майор не поверил:
— И про то, что мы с ней целый месяц ходили вместе? Везде — в кино, на дискотеку…
— Знаю, — сказал Олег.
— И что я провожал ее?
— Знаю.
Майор набрал воздуху. Выдохнул:
— И что мы целовались?
Олег поколебался — погнулся, но выстоял:
— Знаю.
У Майора камень с сердца свалился, гора с плеч: