Город страха
Шрифт:
И Ковригин рассказал свою историю. Всю, в деталях, и с фамилиями людей, и с описанием внешности тех, чьих фамилий он не знал. И по датам, и по фактам. Правда, Ковригин не знал, что его рассказ записывается на диктофон, что Антон спровоцировал предпринимателя на то, чтобы тот сам назвал свое имя и свою фамилию. Так ценность этой записи была выше, так она переставала быть анонимной, так эта запись уже балансировала на грани оперативной информации и косвенной улики для следствия и суда.
Антон одобрил, что Ковригин отправил из города жену Марину и сына-инвалида Максима. Несмотря на то что предприниматель выполнил все требования коммерсантов, те могли узнать об этой беседе и попытаться его наказать. А так он рисковал только собой.
– Значит, Павел Рублев, – снова спросил Антон. – Он точно бывший полицейский?
– Участковым был. А в помощниках у него всякая шваль, вплоть до уголовников.
– Хорошо, поясните еще раз: вы уверены, что начальник местной полиции Портной знает обо всех этих преступлениях и не принимает мер?
– Он не просто знает и не принимает мер, – начал злиться Ковригин. – Я уверен, что он самый главный бандит тут и есть. С тех что взять – они предприниматели, они за прибыль бьются. И чужими руками. А он у них главный исполнитель по очистке побережья.
– Это вы уже говорили про предпринимателей, – мягко остановил Антон Ковригина. – Конкретнее об отношениях Рублева и Портного…
– Да видел я их вместе! Пару раз точно. С месяц назад, когда Портной на машине от конторы своей отъезжал, а Рублев подошел, и они несколько минут разговаривали. Портной из машины не выходил, с сиденья говорил, а тот по-свойски на дверку облокачивался. Я такие вещи замечаю. А потом еще видел, как на месте аварии Рублев подходил к Портному. Это примерно месяца два назад было, когда на трассе ДТП серьезное случилось. Тогда и Портной выезжал на место. Я мимо проезжал на машине и видел. Рублев в полиции уже давно не работал, а топтался там…
– Что с вами? – спросил Антон, увидев, что Ковригин замер, потирая лоб ладонью.
– Как же я сразу-то не вспомнил, не подумал… А оно ведь вон когда началось… все это.
– Ну-ка, ну-ка, подробнее. Что вы вспомнили?
– Тогда ведь в этом ДТП на дороге погиб Беклемишев.
Ковригин произнес это так, как будто сказал о чем-то таком значимом, таком удивительном, что все должны были сразу ахнуть.
– Кто такой Беклемишев? – терпеливо спросил Антон. – Почему его гибель вас так теперь взволновала?
– Беклемишев? Иван Христофорович Беклемишев – личность. Это был человек значимый, краевед, умница, интеллигент. Он у нас тут не очень давно, лет десять, наверное, как обосновался. А до этого в Екатеринбурге в университете преподавал. Ну, что-то там со здоровьем у него, ушел он с преподавательской работы. А врачи вроде как порекомендовали чистый целебный воздух. А у нас тут как раз в основном хвойные породы деревьев. Ну и еще одна причина была. Тут у него прадед лежит, как выяснилось. По отцовской линии. Думали, что он без вести пропал или за границу уехал и там исчез. А он вот тут… Это когда архивы рассекречивать стали, он и узнал.
– Подождите, вы о чем? Какой дед, какие архивы?
– Ротмистр Беклемишев был расстрелян в Гражданскую тут вместе с группой белогвардейских офицеров. Вот Иван Христофорович и приезжал познакомиться с местами, с архивами. А потом так и остался. Он же по образованию то ли географ, то ли геолог. Он много книжек о нашей природе написал. А главное, он добивался природоохранного статуса для урочища Красная скала. Не добился, а вроде все к этому шло. А теперь там строительство идет вовсю…
– Он сам был за рулем?
– У Ивана Христофоровича «Нива». Любил он ее за проходимость, выносливость. Путешественником все себя называл, а ее своим верным конем.
– Теперь очень важный вопрос, Олег Николаевич. А почему вы думаете, что Беклемишева убили, что ДТП подстроено? Не могло это быть обыкновенной аварией?
– Про то, как Беклемишев ездит, легенды ходили. Интеллигентно, уважительно, вдумчиво, как и все, что он делал. Правил он точно в жизни не нарушал. А уж о превышении скорости или о том, что Беклемишев слихачил и выскочил на перекресток в опасном режиме, об этом и говорить нечего. Хотя… утверждать, конечно, не могу. Бывает в жизни всякое. И на ровном месте насмерть ушибаются.
Они покинули сарай, когда на улице было уже темно. Антон тенью исчез за углом, уверенный, что никто не зафиксировал их встречи с предпринимателем Ковригиным. Оставалось главное, незамеченным добраться к дому Марии Ивановны. Ему пришлось трижды бросаться в кусты и прятаться, когда по грунтовке в сторону поселка проезжали машины. Признаков того, что его кто-то ищет, Антон так и не уловил.
Добравшись до дома, он очутился чуть ли не в объятиях соскучившегося в одиночестве Огра. Пес бросился лизать Антона в лицо, навалился на него огромными лапами и стал оживленно поскуливать, приглашая то ли поиграть, то ли отправиться на прогулку.
– Ну-ну, да перестань ты! – вяло отмахивался Антон, польщенный таким проявлением чувств. – Да хватит тебе… обслюнявил всего.
Огр наконец угомонился и сел, поблескивая радостно в темноте угольками глаз. Поняв, что джинсы он окончательно испачкал в земле, Антон обреченно уселся и посмотрел на собаку. Огр подумал немного и протянул ему переднюю лапу.
– Ты меня не перестаешь удивлять, – сказал Антон, принимая лапу и легонько ее встряхивая, как при рукопожатии. – Ты что же, рад моему возвращению, ты соскучился?
Огр склонил голову набок, будто прислушивался к человеческому голосу. Антона всегда умиляла эта поза. Он протянул руку и потрепал Огра за шерсть на шее.
– Только знаешь, что я тебе скажу, псина? Я не очень в твою искренность верю. Потому что ты врун и подлиза. Ты избалованная собака, ты привык пользоваться людьми для удовлетворения своих потребностей. Не так?
Огр открыл и закрыл пасть, как будто решил тявкнуть, а потом передумал.
– Это ты возразил или хотел согласиться? Возражать бесполезно, – наставительно говорил Антон. – Эти твои телячьи нежности, которые ты тут недавно проявлял, измусолив мне лицо и заставив испачкать штаны, были нацелены на одно. На то, чтобы я повел тебя гулять. А вот шиш тебе!