Чтение онлайн

Прошел, наверное, час, пока он, подустав немного, решил спросить нужную улицу. Оказалось, что он все время кружил почти рядом с тем домом, куда шел. Кирпичный, аккуратный такой домик в пять этажей с балконами, забитыми нужной в хозяйстве дребеденью. Коляски под окнами, облупившиеся козырьки подъездов.

Девочка Света жила здесь, и Федор, принюхиваясь к чужому жилью, примерил себя в этом дворе, где мужики играли в домино, и доме, набитом людьми небольшого достатка. Нет, сюда он не вмещался, но девочка Света манила его.

Стоило оттянуть миг встречи. И он потоптался около чахлых кустов, покурил. Из некоторых окон на него уже смотрели с любопытством.

"Девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества..." откуда-то сверху выдал шлягер сладкий голос грузинчика.

Федор чуть не рассмеялся и вошел в подъезд.

Открыла ему белобрысая особа в красном костюмчике и здоровенных мужских тапочках на босу ногу. Спросила: "Вам кого?" Но тут же за ее спиной возникла вторая фигурка, стройная, в чем-то цветастом, перетянутом по тоненькой талии ремешком.

– Мне хотелось бы видеть Светлану, - важно сказал Федор заранее приготовленную фразу.

Цветастая фигурка тихонько ахнула, а белобрысая девица оглянулась с удивлением.

– Это ко мне, - ответила ей цветастая.
– Заходите. Вас зовут Федор?

Артюхов до последней минуты затаенно думал, что вся история с письмом - розыгрыш.

Теперь он видел перед собой миловидное создание с живыми серыми глазками, с копной вьющихся каштановых волос над бледным лбом. Девушка была свежа и хороша собой. Такие девушки не должны бы писать письма в зону стреляным воробьям вроде Федора Артюхова. Но Света въяве стояла перед ним, смущенно теребя край выбившегося ремешка. Пора было брать инициативу на себя. Артюхов широко улыбнулся и шагнул в прихожую.

– Будем знакомы, - сказал он, - Федор Артюхов. Все долги отдал. Чист и свободен как ветер. Я в вашем распоряжении, милые барышни.

А грузинчик продолжал заливаться: "Девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества..."

Близилась ночь. Они втроем весело провели время в местном парке, посидели в кафешке. Федор с удовольствием играл роль щедрого ухажера, разбрасывая сотенные направо и налево. Он чувствовал себя моряком, сошедшим на берег после дальнего плавания. Белобрысая Инна восхищалась каждой его шуткой и, ничуть не стесняясь подруги, вовсю строила глазки. А Света держалась тихо, сдержанно и как будто бы приглядывалась к свалившемуся, как снег на голову, поклоннику. Такое отношение даже льстило Федору: значит, девушка не шутила, когда писала свое письмо, надеялась на что-то серьезное.

Они вернулись к Светлане домой около полуночи. И Федор с радостью обнаружил, что она, по всей видимости, живет одна. У нее была уютная двухкомнатная квартирка, обставленная современной мебелью. Особым достатком здесь не пахло, но все необходимое имелось. Его только несколько смущало довольно большое количество книг. На близкое знакомство с образованной девушкой он не тянул. Мотаясь по лагерям, а в промежутках ведя жизнь напряженную и беспорядочную, Федору читать было некогда. А вот театр, кино любил он страстно. Может, в нем не развилась, заглохла какая-то артистическая жилка? Во всяком случае, Федор решил, что тушеваться не будет, он обладал другими достоинствами, и потом - у него имелись деньги. Он уже прикинул, как можно было бы нарядить тихую Свету так, чтобы она заблистала ничуть не хуже высокомерной жены Аджиева.

Чай с тортом на ужин был выпит. Самое время уйти. И он ушел бы, но Света неожиданно обратилась к подруге:

– Нам нужно поговорить, Инна.

И та заспешила, насмешливо поглядывая на подругу. А Федор чуть-чуть струсил. "Поговорить" - обещало все и ничего.

– Знаешь, я тебя таким и представляла, - сказала Светлана, когда они остались вдвоем.
– Я очень боялась, что там у вас кто-то грамотный пишет для всех письма в газету, и потому все окажется обманом.

Федор хмыкнул и признался, что письма за других писал именно он.

Она рассмеялась. Видно было, как она постепенно расслабляется, привыкает к гостю.

– Выпьем чуть-чуть?
– предложила, вставая.

– Я принес.
– Федор полез в спортивную сумку.
– Вот. Шампанское. Пойдет?

Серые глаза девушки иронически сверкнули. Бутылка была очень дорогой.

– Ты давно оттуда?
– как бы невзначай спросила она, доставая бокалы из стенного шкафчика.

Федор заметил, как празднично блеснула там разноцветная посуда. Он понял вопрос и его подоплеку и широко улыбнулся:

– Нет, со старым завязал. Деньги - заработанные. Я сейчас устроился охранником к одному крутому мену.

Она вздохнула и села напротив, подперши подбородок рукой.

– Между прочим, ученый. А сейчас - бизнесмен, - горделиво добавил Артюхов.

– "Настоящий полковник..." - насмешливо пропела Светлана.

– Ну-ну.
– Федор смутился. Он, конечно, знал эту песню Пугачевой.
– Все чисто, девонька. Я разве похож на лапшегона?
– А про себя подумал с нежностью: "роднуля".

Они пили шампанское. Светлана сварила кофе. Федор давно так душевно не отдыхал. Нет-нет и она задавала быстрые вопросы о его прошлом. Федор понимал, что без этого никак нельзя, но вспоминать ему сейчас ничего не хотелось. Перед ним лежал чистый лист, и он решил писать по нему красиво, тем более что девушка все больше нравилась ему. Только бы она оказалась надежной подругой - вот было его единственное желание. За эти несколько часов он многое узнал о ней, о том, что отца она не знала, а мать давно умерла, теперь у нее остался отчим, из близких родственников - только двоюродный брат, почти ее ровесник. Четыре года назад она закончила пединститут, но сейчас в школе не работает. Соседи у нее - "челноки", их шмотьем она и приторговывает на одном из московских вещевых рынков.

– Что делать, Федя, надо жить...

Она смотрела уже поплывшими глазками прямо перед собой, и Федор заметил жесткую складочку, пролегшую у нее на переносице. Вообще-то он не видел никакой особой трагедии в том, что она торговала на рынке. Это казалось ему более удачным вариантом, например, чем торговать своим телом или быть "марухой" какого-нибудь "быка".

– А в школе корячиться лучше, что ли?- сказал он вслух, обращаясь больше к самому себе.

– В школе?
– неожиданно вскинулась она, и Федора удивили злые нотки в ее до того нежном голоске.
– При чем здесь школа! Никто и не собирался...