Чтение онлайн

Сержант бросил на Конана подозрительный взгляд. С такими взглядами Конан был хорошо знаком.

– Да так просто, – пожал плечами киммериец. – А за их головы награда полагается?

– О, конечно, – сказал сержант. – Единственная неприятность: для этого тебе придется задержаться в Немедии еще на несколько месяцев, пока канцелярские крысы не переправят все бумаги главному сановнику. Тогда, если тебе удастся собрать достаточное количество свидетелей, может быть, тебе и выплатят награду. Однако ты вроде бы смахиваешь на парня, у которого зуд в пятках – двигаться дальше. Так что я не советовал бы тебе лелеять надежды насчет получения обещанной награды за бандитов.

– А я и не буду, – фыркнул Конан. – Оставшись здесь, я больше потеряю.

– Ну так скачи себе вперед, и да пребудет с тобой благословение богов, чужестранец! – сказал сержант.

Конан тронулся в путь, прочь от дерева с его чудовищными "плодами", размышляя о странной закономерности: попадающиеся ему офицеры, как правило, всячески подчеркивали свое желание видеть Конана как можно дальше от вверенных им территорий. Вот и в этот раз Конан мог поручиться, что сержант с зелеными перьями – не последний такой офицер из встреченных им.

Вскоре после полудня он пересек границу с Аквилонией. Граница была обозначена двумя небольшими фортами по обе стороны дороги. Форты были воздвигнуты потому, что в данной местности не было никакой естественной границы, такой, как река или горный перевал. В течение некоторого времени между Немедией и Аквилонией сохранялся мир. Поэтому пограничные чиновники ограничились тем, что записали имя Конана и выдали ему восковую табличку, на которой были проставлены дата и место пересечения границы. Табличку эту полагалось предъявлять королевским офицерам по первому требованию и сдать пограничным чиновникам при выезде из страны. Конан заставил себя пройти всю эту глупую процедуру, хотя считал ее совершеннейшей чушью.

Пограничные территории Аквилонии были похожи на подобные же земли в Немедии. Разве что власть чувствовалась здесь куда сильнее и было больше порядка. Деревни, как правило, были чище и богаче, нежели те, что стояли по ту сторону границы. Хотя до этого Конану не было никакого дела. Покой, царящий здесь, мало привлекал его. Конан любил бурное многообразие жизни, полной приключений. Если бы он стремился к спокойному прозябанию, то остался бы у себя на родине, в Киммерии. Жизнь там, возможно, тяжела, нравы – суровы, но уж чего-чего, а скуки и покоя там хоть отбавляй. Именно от беспросветной скуки Конан и бежал.

Королевская дорога была вымощена каменными плитами, однако Конан замечал тут и там выбоины, сквозь которые прорастала трава. Местами камни выветрились от непогоды и явно нуждались в замене. Этим местам явно не хватало хозяйской руки. За время своих бесконечных странствий Конан научился безошибочно определять признаки запустения. В лесистых долинах Киммерии сломанный сук и несколько черных жестких волосков на обломке скалы лучше всяких слов говорили Конану о том, что дикий бык, живший где-то неподалеку, состарился и плохо видит. Точно так же и здесь: отличная дорога со следами плохого ухода означала явные приметы того, что король этой земли начинает терять власть.

Но несмотря на все это, дорога действительно была хороша. Конану потребовалось всего несколько дней, чтобы добраться до тракта, ведущего в Тарантию. Будь его воля, он, конечно, поехал бы на север, чтобы полюбоваться столицей. Но киммериец повернул на юг, в сторону Шамара.

Дорога связывала два главных города Аквилонии. В те времена года, когда движение особенно интенсивно, она была практически запружена путешественниками. Теперь же, ввиду приближающейся зимы, количество путников заметно сократилось. Земли по обеим сторонам дороги были возделаны. На обширных полях трудились селяне. На далеком расстоянии зоркий глаз киммерийца мог различить изящные виллы местных богачей. Повсюду вдоль дороги были воздвигнуты почтовые станции.

Время от времени встречались капища местных богов. Кое-где были остатки подношений – цветы, выпечка, благовония. Проезжая мимо одного из капищ, Конан услышал странные звуки, доносящиеся из-за деревьев, росших сразу за капищем, – хриплые голоса мужчин, а затем резкий высокий вскрик женщины. Не размышляя больше, Конан пришпорил коня, съехал с дороги и поскакал к деревьям.

Милая картинка открылась сразу же за деревьями. Оторванные от своего занятия, трое амбалов подняли головы, глядя на подъезжающего киммерийца. Это были свирепого вида мордовороты с мечами на поясах и длинными кинжалами. Они склонялись над связанной женщиной, которая сопротивлялась изо всех сил, не позволяя сорвать с себя одежду. Конан увидел, как сверкнула ее белая кожа, и ухмыльнулся. Хоть какое-то разнообразие в унылой размеренности сегодняшнего утра.

– Пошел прочь, болван! – прорычал один из негодяев. Его щербатый рот обрамляли тонкие черные усы. Жирные черные волосы разделял зигзагообразный шрам, проходивший по центру башки. – Катись отсюда! Никто тебя сюда не звал! Найди себе другую забаву!

– Забаву? – проговорил Конан. – Так ты называешь забавой, когда трое мужиков нападают на одну женщину? Конан вытащил меч и попробовал ногтем остроту лезвия. – А вот эта забава по мне! Три ублюдка на одного воина, который знает, как управляться с такой штукой. Ну что, позабавимся?

И, пришпорив коня, Конан двинулся прямо на бродяг. Негодяи переглянулись, а затем все, как один, пустились наутек. Трое на одного – это соотношение все равно не оставляло бродягам шансов, ведь противник на коне и в доспехе. С радостными воплями Конан понесся за своими незадачливыми врагами, которые, как зайцы, петляли между деревьями. Конану было не привыкать гнать коня через лес. Он ехал, низко пригнувшись, чтобы ветки не били по голове. Беглецы выскочили из леса в том месте, где у них были привязаны лошади. И киммериец подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как бандиты улепетывают что есть мочи.

Улюлюкая, как охотник, гонящий оленя, Конан ринулся следом, вращая мечом над головой. К удивлению киммерийца, три разбойничьих скакуна оказались быстрее его жеребца, и всадники скоро исчезли вдали. Конан понял, что догонять их бесполезно. Он натянул поводья, повернул коня, а затем неспешной рысью отправился назад, к капищу.

Женщину киммериец обнаружил на том же месте, несчастная спешно приводила в порядок одежду. Лицо ее раскраснелось от злости. Однако, когда появился богатырь-варвар, она улыбнулась ему. Улыбка ее была ослепительной.