Чтение онлайн

Похоже, нас ожидало много сюрпризов.

В устном изложении легенда звучит так. Обитал над рекой, на окраине селения, зажиточный боярин Бродич с женой и тремя дочерьми. Мечтали они о сыне, поскольку нажитое добро наследовалось исключительно по мужской линии. При последних родах супруга Бродича принесла мертвую девочку, и повитухи настрого запретили ей дальнейшие эксперименты. Еле спасли саму роженицу. Да и все гадания указывали на то, что при последующих усилиях могла вновь появиться девица. Селянину обратиться за советом было некуда, священники в храмах лишь раздували щеки, надеясь на лакомый кусок наследства, а официальная медицина тех лет вполне серьезно относила к причинам половых диспропорций случайные встречи с жабами и водяными змеями.

Поразмыслив, отец семейства велел навялить мяса, кликнул верных оруженосцев и отправился в дальние края к своей нелюдимой тетке, невероятно умной и прозорливой ведьме.

– Разве тебе недостаточно счастья на этой земле? – спросила ведьма. – Разве у тебя нет пригожей супруги и трех послушных дочерей? Разве покинула тебя сила, или амбары твои больше не ломятся от зерна?

– Мне нужен сын, чтобы не угас наш род, – уперся Бродич. – Я не желаю, чтобы после моей смерти пашни, пастбища и охотничьи угодья достались чужим людям!

– Подожди на крыльце, я погадаю, – колдунья исчезла, но вскоре вернулась:

– Мои карты говорят так: вы оба уже стары для того, чтобы родить доброго сына. То, что ты хочешь, называется просить добра у добра. Однако я могу выполнить твою просьбу, – ведьма усмехнулась и ловко поймала кошель с золотом. – Ты убьешь волка, сильного самца, сделаешь из его шкуры выворотку, и на этой выворотке, на голой земле, месяц будешь любить свою жену. Твоей жене раздобудь молока волчицы и незаметно подмешай в коровье молоко. Твоя жена родит мальчика, но его будут ненавидеть все в округе. Его будут ненавидеть, его непременно убьют в отрочестве.

– Как же мне поступить? – опечалился гость.

– Тебе следует выбрать, – сквозь трубочный дым сверкнула глазами тетка. – Либо вы его отнесете в лес, либо его прикончат соседи. Мое гадание говорит, что в лесу он непременно выживет.

– И когда же мне его отнести в лес? – убитым голосом спросил племянник.

– Когда станет невмоготу. Завернешь его в туже волчью шкуру и будешь нести, покуда хватит сил. Не послушаешь меня – накличешь гибель.

– А что же будет потом? – Бродич даже осип от волнения. – Видишь ли ты, вернется ко мне сын или нет?

– Это мне неизвестно, – сказала колдунья и захлопнула перед носом племянника дверь. – Ты ведь просил сына, а теперь, кажется, намерен попросить и внуков?

Селянин вернулся домой в унылом расположении духа. Очень долго они с женой не могли найти верное решение, но, в конце концов, согласились, что для счастья достаточно порой мига, а грусть точит нас полжизни.

Когда родился мальчик, неприятности посыпались, как град небесный. Малыш не рос явным уродом, но был действительно не похож на соседских детей. Зрачок имел черный, вполглаза, а на ногах и плечах с самого нежного возраста – жесткий волос. Смотрел хмуро, пристально, и почти от рождения взглядом умел гасить свечи. Такие же груднички, да и детишки постарше, лет до трех, заходились в рыданиях, когда его видели. Монахинь из соседнего монастыря трясло, когда Бродич по праздникам со всей семьей посещал монастырский храм. Раньше радовались дарам, а теперь только и ждали, когда он покинет подворье.

– Страшила, страшила, – шептались глупые бабки на рынках, и присказки эти мигом подхватывала детвора.

Все и в лице малыша, и в теле было соразмерно и правильно, однако даже отца иногда пробирала дрожь, когда он глядел на профиль маленького сына. С бумажными и деревянными куколками мальчик не играл, а откусывал им головы. Другие игрушки тоже ломал или швырял в огонь. Сам огня сторонился, ночами не хныкал, как другие дети, а подвывал тоненько. Когда зубки резались, так подвывал, что с цепи сорвались и сбежали лютые кобели, охранявшие амбар.

Зубки крепкие прорезались, дважды палец взрослым родственничкам прокусывал.

– Страшилу везут, страшилу! – хихикали за заборами злые дети горожан, остерегаясь угодить под плетку боярина.

Четыре ближайших года превратились в сплошную череду страданий. У соседа погибло стадо, затем сильный град побил фруктовые сады. Через месяц в соседней крайщине сгорел храм. Люди шептались по закоулкам. В лесу завелись разбойники и принялись воровать девушек. Однажды напали разбойники на подводу, где старшая дочь боярина ехала. И вот странно – иных повязали, а кого и прирезали, а дочь боярина словно не заметили. Снова повод появился у дураков шептаться…

Следующий год ознаменовался бешеным разливом реки, сносом плотины и гибелью виноградников. Впрочем, чудесным образом, виноградники Бродича уцелели. Затем в реке утонули трое детей. Летом молния разбила колокольню, а осенью одновременно случились две напасти. С юга на страну напали полчища саранчи, чего не случалось уже сотню лет, а с севера накатила оспа. Стоило стонущим крестьянам избавиться от этих напастей, как на скотину напал мор. Соседи боярина смотрели хмуро, все гадания указывали, что причина бед находится в доме над рекой.

– Страшила, страшила порчу на край наводит!
– бормотали в лавках. Уже не скрываясь, пересказывали, как бегает четырехлетний малец по боярскому двору, и там, где пробежит, цветы и трава гибнут. К двум старшим дочкам Бродича сватались уже видные женихи, да враз схлынули.

Позорно получилось.

– Ему скоро пять лет. Пора отдать мальчика лесу, – сказал Бродич, когда в доме побывал сам настоятель и с ним целая делегация от города. Увидели они, что цветы не гибнут, дом – полная чаша, иконы на месте и обряды соблюдаются. Собак вот только в доме нет, сбежали все псы…

– Сил нет больше, – согласилась жена. – Уноси его, отец.

– Селен, твое мнение? – центурион сопит в наушниках.

– Мое мнение такое – лесняки атаковали склад на космодроме, захватили одежду и оружие. Охрану перерезали. Одновременно другая группа напала на посольство и комбинат. Потом они схлестнулись между собой…