Чтение онлайн

Мы сидели вот уже час в тишине в разных концах комнаты. Том Стенсбери непривычно молчал, а я почему-то решила, что именно он должен был первым подать голос. На время мне даже удалось представить, что я всё также одна, как и пару дней назад, а Том – это лишь призрак моего прошлого. Я устроилась за письменным столом возле окна, сняв куртку и закатав рукава свитера. Сосредоточено склонившись над картой с компасом и найденной здесь линейкой, я делала пометки в дневнике, в попытке получить примерные расчёты. Навязчивые мысли, вызванные поступком Томаса, были временно подавлены моей жаждой рациональности и установления контроля над ситуацией.

– Извини.

Его тихий голос прозвучал словно гром посреди ясного неба. Такой же отчётливый и внезапный. Я отвлеклась от подсчётов и обратилась в слух.

– Я правда не хотел…

– Не хотел, чего? – откинувшись на спинку стула, я нервно завертела в руке прозрачную линейку.

Осмелившись, я подняла на него проницательный взгляд. Англичанин сидел на тумбе, словно сторонясь меня, и выглядел угрюмо.

– Не хотел подвести? – спокойно предположила я. – Не хотел орать на меня? Не хотел… касаться меня? Чего именно ты не хотел, Том?

– Я не хотел, чтобы… всё произошло вот так… – он в отчаянии поморщился. – Не знаю, что на мня нашло! Я не должен был… Ты…Извини, я даже не знаю, что тебе ещё сказать.

Мужчина упрямо смотрел в пол.

– Нам предстоит неблизкий путь, –обстоятельно заметила я. – Хочешь ты того или нет – нам придётся общаться. Давай… Давай воспринимать друг друга напарниками? Как только мы окажемся в убежище, наши пути разойдутся, и тебе больше не о чём будет сожалеть.

Том опёрся локтями о бёдра и, с тяжёлым вздохом, спрятал лицо в ладонях. Так и не дождавшись ответа, я отложила линейку, набралась смелости и поднялась. Неспешно подойдя ближе к мужчине, я привалилась к шершавой стене возле тумбы и сложила руки на груди. Англичанин поднял на меня взгляд, преисполненный раскаяния.

– Так как тебе такая идея? – спросила я, стараясь не пускаться в эмоции.

– А что если мы не доберёмся до убежища?

– Твой неожиданный пессимизм меня пугает, – насмешливо возмутилась я. – Да я тут пашу как проклятая! Имей совесть – верь в меня!

Томас неуверенно рассмеялся себе под нос, очевидно не до конца понимая, сержусь я или же шучу. Я слабо улыбнулась ему в ответ, старательно делая вид, что ничего плохого не произошло.

– Я думаю, нам нужно поговорить.

– Не надо, – настойчиво помотала я головой.

– Тин, – он протянул мне руку, но я вновь засомневалась. – Возьми меня за руку.

– Не могу.

– Ты делала это уже много раз!

Он подался вперёд и наши пальцы соприкоснулись.

– Чего ты сейчас хочешь? – тихо спросил он, внимательно изучая моё лицо. – Давай, только честно.

Моё тело предостерегающе напряглось. Я отвела взгляд, не в силах решить, стоило ли говорить правду. Последовавшее признание не далось мне просто:

– Обнять тебя.

– Так что тебе мешает?–Том несмело улыбнулся, его взгляд чуть потеплел.

Я с трудом сделала шаг вперёд. Мои руки опустились на широкие мужские плечи, поднялись по напряжённой шее к голове и погрузились в его волосы. Том медленно прикрыл глаза и продолжительно выдохнул. Я прижала его голову к себе и ощутила тёплое дыхание на своей ключице.

– В этом нет ничего страшного, правда? – тёплый воздух волнительно пробежался по коже, и я вздрогнула.

Англичанин осторожно обнял меня за талию, словно опасаясь, что я могу сбежать от него.

– Что плохого в том, что я тебе нравлюсь? – серьёзно спросил он.

Его слова меня смутили, но я продолжала неспешно перебирать волосы:

– Просто, есть вещи, о которых не принято разговаривать.

– О, боже… Кто сказал тебе такую глупость?

– Я постараюсь больше не злить тебя.

– Тин…

– Орать на тебя я тоже не буду.

– Не это важно…

– Но, когда нужно будет убивать, чтобы сохранить твою жизнь – я всё равно не буду считаться с твоим мнением. Ты уж прости.

Том отстранился и поднял на меня глаза, полные смятения –к его ужасу, я была непреклонна и убеждена в своей правоте. Мои руки неспешно соскользнули при его движении и неловко легли на мужскую грудь. Мы смотрели друг на друга, словно в попытке понять, что же творится у нас в головах. Не знаю, о чём в действительности думал англичанин, но за меня говорил мой внутренний голос: «Я бесконечно благодарна судьбе, что ты сейчас рядом. Я не знаю, что бы было со мной в будущем, не будь здесь тебя. Я не знаю, что со мной будет, если тебя вдруг не станет. Ты нужен мне. Это единственный повод для моей злости». Однако, я не смогла произнести этого вслух.

Голубые глаза Томаса вдруг сощурились:

– Знаешь, чего я хочу?

Замешкавшись с ответом, я не знала, желаю ли в действительности услышать от него что-то. Но Том решил закончить, не дожидаясь моего согласия.

– Я хочу, чтобы ты поцеловала меня.

Мои щёки мгновенно вспыхнули, придав бледному лицу цвет переспевшего помидора. Я попыталась было отстраниться, но англичанин не собирался разжимать объятий.

– Я знаю, всё произошло… не так, как должно было, – поспешно оправдывался Стенсбери.– Мы должны это исправить.

– Нет! – отрезала я, ужасно смутившись. – Этого вообще не должно было произойти!

– Почему это? – он легко рассмеялся.

– Потому что! – возмутилась я, в слабой попытке скинуть «ненавязчивые» объятия.

– Нет уж, подожди! – стойко держался англичанин.

Закусив губу, он чуть сильнее стиснул меня в своих руках. Кажется, всё происходящее его забавляло. Я же сейчас мечтала только об одном – провалиться сквозь землю. Желательно немедленно.

– Я тебе не нравлюсь? – с наигранным разочарованием предположил он.

– Нет… То есть, да… Отпусти!

– Так нравлюсь?

– У нас сейчас много дел, – затараторила я. – Давай лучше обсудим то, что я придумала?

– Просто ответь честно – и я отстану, – предложил Томас.

Ответить честно. Признаться, сдаться со всеми потрохами – прямо скажем, так себе выход.

– Ты и сам можешь ответить на свой вопрос…

– Нет, я хочу услышать ответ от тебя! – мужчина был серьёзен и непреклонен. – Для начала, вспомни утро. Мне надоело с тобой препираться, и я не отпущу тебя, пока не решим этого вопроса. Сейчас мы в безопасности и ещё способны договориться. Позже, это перерастёт в такое бремя, которое однажды может погубить нас обоих. Ты ведь понимаешь это, верно?