Чтение онлайн

Таких грабежей он совершает немало. Влезает в дома через открытое окно, вышибает филенку в деревянных дверях, а иногда выдалбливает дырку в косяке. Уносит всякую мелочевку и деньги, если они попадаются. Деньгами делится с Делорес, чтобы только отвязалась. Своим самым лучшим трофеем он считает чучело рыси. Так интересно воображать себя таким зверем, понимающим и любящим музыку! Так увлекательно бродить по чужим домам и воображать, что ты хорошо видишь в темноте!

В начале июля в троллейбусе на Хилл-стрит Коулмен и подслушивает разговор двух пареньков об одном чудаке по имени Томас Кормиер, у которого во дворе дома на Коронделет-стрит живет столько всякого зверья, что ими вся улица провоняла. А один из них даже перечисляет содержащихся у него животных: куницы, хорьки, сурки, выдры и росомахи. Коулмен приходит в волнение: тут же под видом телефонного опроса он звонит Кормиеру и узнает, что тот ночами дежурит в зоопарке Гриффит. В первую же ночь, вооружившись карманным фонариком, он посещает росомах и просто влюбляется в этих зверюг.

Они злы, жестоки, никого не боятся. Они хотят добраться до него и пытаются прогрызть сетку. При этом они издают визг на самых высоких нотах его сакса.

Коулмен уходит от полюбившихся зверей, даже не попробовав забраться в пустой дом: ему хочется приходить сюда еще и еще. Он читает все, что находит о росомахах, и просто упивается рассказами об их свирепости. В парке Гриффит он расставляет крысоловки и по ночам приходит к росомахам с добычей. Он приносит им живых хомяков и в луче карманного фонарика наблюдает, как его любимцы пожирают его подношения. Глядя на это, он кончает от возбуждения, даже не прикасаясь к своему члену.

То лето было бы для него летом счастья, если бы не приставания Делорес, все время требовавшей от него денег. В конце июля он прочел в газете заметку об одном холостяке, собравшем ценную коллекцию монет и работавшем посменно на заводе Локхид. Коулмен решил выкрасть коллекцию, продать ее и заткнуть матери глотку, чтобы только она оставила его в покое.

В ночь на второе августа он бесстрашно, как настоящая росомаха, влез в намеченный дом… и был схвачен: хозяин оказался свободным от ночного дежурства и сидел у себя в обществе двух друзей. Коул-мену удалось вырваться, и он шесть кварталов пулей мчался домой. А там, в освещенной комнате, на тахте он увидел Делорес и незнакомого мужчину в позе «69». Как ошпаренный, он выскочил из дома и пошел куда глаза глядят. Решил отправиться к своим росомахам, но его обнаружил хозяин коллекции с друзьями, которые на машине прочесывали улицы. Его схватили, отвезли в парк Сонной Лагуны и отлупили; нумизмат хотел его там кастрировать, но друзья помешали. Коулмен, в кровь избитый, остался недвижно лежать на земле; в его голове звенели новые альтовые рулады его сакса.

…Шатаясь, Коулмен поднялся на травянистый холм и увидел, а может, это просто ему привиделось, как высокий и здоровый белый мужчина избивает мексиканского паренька. Потом он палкой с вставленными в нее лезвиями бритвы искромсал на пареньке одежду. При этом кричал с сильным заморским акцентом, как показалось Коулмену, шотландским:

— Ты, грязный испашка! Я проучу тебя! Будешь знать, как ухлестывать за чистыми белыми девочками!

Потом он переехал избитого на своей машине и укатил.

Коулмен подошел к мексиканцу и увидел, что тот был уже мертв. Пошел домой, что-то наплел Де-лорес про свои синяки и некоторое время не выходил из дома. Убийство в Сонной Лагуне отнесли на счет шайки молодых мексиканцев из семнадцати человек. В нищих кварталах латинос поднялся гвалт. Всех подозреваемых мексов быстро осудили и отправили за решетку. Во время суда над ними Коулмен несколько раз анонимно сообщал в полицию, что видел, как убийство совершал изверг-шотландец, и подробно описывал, как это происходило. Прошел месяц, другой. Коулмен играет на своем саксофоне, а воровство и своих друзей-росомах бросил — боялся. Занимался поденной работенкой и почти весь свой заработок отдавал матери, чтобы только она отвязалась.

В один прекрасный день на крыльцо их дома по Саут-Бодри, 236 поднялся убийца-шотландец. Сводных сестер Коулмена мать зачем-то отослала, и дома они был одни. Коулмен быстро смекнул, в чем дело: по отпечаткам пальцев на его письмах, а такие отпечатки по причине его беспутной жизни в полиции уже имелись, шотландец его вычислил. Коулмен спрятался и два дня не высовывал носа. Делорес говорила, что «злыдень» его разыскивает. Коулмену нужно было скрыться, но не было денег. Тогда в альбоме мамаши он отыскал человека, на которого был больше всего похож.

Киноактер Рэндольф Лоренс. Даты на снимках и близкое сходство черт лица говорили ему: это и есть отец. Он вытащил две карточки, доехал автостопом до Голливуда и сочинил правдоподобную историю для сотрудницы канцелярии Гильдии киноактеров. Дама с сочувствием выслушала краткую повесть о сыне, брошенном отцом, просмотрела свою картотеку и сообщила мальчику, что настоящее имя его отца — Рейнольде Лофтис. Он — довольно известный характерный актер и живет в Санта-Монике на Бельведер-стрит, 816.

И вот сын оказывается на пороге отцовского дома. Рейнольде Лофтис был тронут. Он не очень поверил рассказу об убийце-шотландце, но Коулмена приютил у себя.

В ту пору Лофтис жил с Майниром, они были любовниками. Оба состояли членами левого движения в Голливуде и были яростными поклонниками авангардного кинематографа. Коулмен тайком наблюдал их в постели. Это его отвращало и вместе с тем притягивало. Он ходил с ними на вечеринки режиссера из Бельгии, снимавшего голых людей и рвущих друг друга собак, напоминавших ему росомах. Фильмы потрясли его до глубины души. Рейнольде щедро давал ему деньги и ничего не имел против того, что он целыми днями во дворе трубит на своем альте. Скоро Коулмен стал ходить по джаз-клубам Долины, где и познакомился с игравшим на тромбоне Безумным Марти Гойнзом.

Мартин Гойнз сидел на игле, торговал марихуаной, занимался грабежами и был второразрядным трубачом. Это был подонок из подонков, но обладал несомненным даром: доходчиво учил музыке и воровству. Он показал Коулмену как замыканием проводов запустить двигатель угоняемой машины и как правильно играть на альте, научил читать ноты и тому, как соединить его бестолковый рев со здоровыми легкими, чтобы на саксе рождались осмысленные звуки.

Зима 43-го. Коулмен взрослеет и обретает мужскую привлекательность. Лофтис смотрит на него влюбленными глазами, то и дело обнимает, целует в щеки. Внезапно сам заводит разговор об убийце-шотландце. И в доказательство своего полного доверия к рассказу Коулмена вступает в Комитет защиты Сонной Лагуны, деятельность которого в связи с процессом над семнадцатью молодыми мексиканцами становится главной политической темой радикалов.

Рейнольде советует Коулмену помалкивать насчет шотландца, ему все равно никто не поверит; куда важнее спасти несчастных парней от тюрьмы. Шотландца никто и никогда не арестует, а вот Коулмену для собственной безопасности надо как-то изменить свой облик; не исключено, что злодей не оставил попыток отыскать его. Рейнольде отвозит Коулмена в клинику Теренса Лакса, и там ему делают пласти-: ческую операцию, чтобы он еще больше походил на Лофтиса. После операции в клинике Коулмена посещают приступы безумия: воображая себя росомахой, он забивает цыплят в птичнике и с жадностью пьет их кровь. Выйдя из клиники с перебинтованным лицом, как персонаж из фильма ужасов, он сходится с Марти Гойнзом и занимается грабежами; вместе с отцом ходит на митинги в защиту Сонной Лагуны и вопреки его воле рассказывает о Хосе Диасе и убийце-шотландце. Никто не верит младшему брату Рейнольдса Лофтиса «с обожженным на пожаре лицом», считают его полоумным, но он окружен заботой и вниманием. Со временем повязки снимаются, и все видят в нем его отца, только на двадцать лет моложе. И тут Рейнольде совращает собственное «зеркальное отражение».