Чтение онлайн

Правда, хранители были немного в лучших условиях. Они переехали в остатки пастушеских и фермерских домов, которые были построены на этой стороне реки в древние времена. Некоторые были просто остатками стен, но они сделали некоторые отчасти обитаемыми. Она слышала их разговоры и мысли. Они считали, что им было бы гораздо удобнее, если бы только они могли перебраться через реку, где величественная Кельсингра выдержала бесчинства времени и погоды. Они могли уйти, по одному, переправляясь с помощью глупой Хэби, которая, кажется, считала себя больше ломовой лошадью чем драконом. Но чтобы сделать это им пришлось бы отказаться от драконов.

И они не стали.

Она сердилась даже за ту малую толику благодарности, которую испытывала за это. Благодарность как эмоция была незнакома и неудобна, каким-то несвойственным дракону чувством, особенно по отношению к человеку. Благодарность подразумевает долг: но как дракон может быть в долгу у человека? Это как быть должным голубю. Или куску мяса.

Синтара прикрыла глаза от падающего дождя и встряхнула головой, прогоняя из головы мысли с каплями дождя, что сорвались с ее крыльев. Было пора. Ветер утих, было темно, и все остальные спали. Она тихо двигалась над ковром из мокрых листьев и лесных завалов, когда покинула укрытие и отважилась спуститься по склону в направлении открытого луга перед рекой.

Она остановилась, достигнув луга и пристально осмотрев его ночным зрением. Никто и ничто не шевелилось. Любая дичь подходящего размера бежала из этого района недели назад, когда они впервые прибыли сюда. Существа, которые смотрели на драконов в удивлении, когда они впервые прибыли быстро поняли, что страх был подходящей реакцией. Она была сама на лугу. Далеко внизу быстро текла река, наполненная дождем, и даже здесь звук полнил ночь. Это была широкая и темная, холодная и глубокая, и достаточно сильна, чтобы тащить течением дракона и держать его, пока он не утонет.

У нее были древние воспоминания о посадке действительно прямо в реку, когда шок от холодной воды для ее нагретого солнцем тела был почти приветливым. В воспоминаниях вода смягчала удар, позволяя ее телу опускаться, плотно сложив крылья, до ощущения песка и гравия под когтями, а затем, плотно прикрыв ноздри от воды, борясь с течением, выбираться вверх из отмелей и из потока воды, сверкая каждой чешуйкой.

Но эти воспоминания были старые. Теперь, как сказали ей хранители, не было никаких песчаных наклонных берегов, только скудная высадка в глубокую воду на краю города. Если она попытается взлететь и случайно упадет в реку, есть шанс, что ее будет бросать бурным течением и она никогда не выберется. Она оглянулась вокруг. Только река, ветер и разговор дождя. Она была одна. Нет свидетелей, чтобы поиздеваться над провалом.

Она раскрыла широкие крылья и помахала ими; они издали звук, похожий на влажное хлопанье парусами на ветру. Она остановилась лишь на мгновение, чтобы задуматься откуда она об этом знает, но тут же отбросила его, как бесполезный пикантный кусочек информации. Не все воспоминания были достойны хранения, однако у нее они были. Она медленно взмахивала крыльями, растягивая их, пытаясь почувствовать каждую косточку кончиками крыльев, а затем подняла их, чтобы почувствовать наполнявший их ветер. Правое крыло все еще было меньше, чем левое. К тому же слабее. Как может дракон летать, когда у одного крыла меньше возможностей чем у другого?

Компенсировать. Выстроить мышцы. Представить себе, что это было результатом травмы в бою или на охоте, а не недостатком ее появления из кокона.

Она открыла и закрыла крылья дюжину раз, а затем, раскрыла крылья, замахала ими так сильно, как только могла, чтобы не повредить их об землю. Она хотела бы взлетать со скалы или, по крайней мере, открытой вершины холма. Этот наклонный луг с его высокой мокрой травой должен был подойти. Она открыла свои широкие крылья, ловя направление ветра, а затем начала неуклюже спускаться галопом.

Это никак не походило ни на какой способ учиться летать для дракона! Если бы она вылупилась целой и здоровой, ее первый полет был бы сделан еще в то время, когда ее тело было худым и легким, и ее крылья были больше ее самой. Вместо этого она громыхала, как сбежавшая корова, с телом, тяжелым и мускулистым для ходьбы, а не для полета, крыльями, едва развитыми для того, чтобы поднять большую ее часть. Когда ветер задул порывами, они прыгнула в воздух и сильно ударила крыльями. Она не набрала достаточной высоты. Кончик ее левого крыла застрял в высокой влажной траве и ее закрутило в одну сторону. В отчаянии она попыталась хоть что-то исправить, но вместо этого ударилась о землю. Она приземлилась на ноги, трясущаяся и недовольная.

И сердитая.

Она повернулась и потащилась на склон снова. Она пробовала снова. И снова. До тех пор, пока рассвет не окрасил небо, и пришло время красться в свою конюшню. У нее не было выбора.

Где-то, думала Элис есть голубое небо. И теплый ветер. Она плотнее запахнула изношенный плащ, наблюдая как Хэби взбиралась по широкой улице, прежде чем подняться в воздух. Ее широкие алые крылья, казалось, сражались с утренним дождь для того, чтобы поднять ее. Драконица становится более изящной, решила Алиса. Более компетентной в воздухе. И она, казалось, росла каждый день, и с этим ростом становилось все труднее сидеть верхом. Она каждый день собиралась убедить Рапскаля, что его драконице необходима какая-то упряжь. Или ей скоро придется отказаться от езды на Хэби до Кельсингры.

Ее толкнул порыв ветра, принесший с собой усиление дождя. Дождь, дождь, дождь. Иногда лето и сухие теплые дни казались чем-то воображаемым. Что ж, стоя здесь и глядя вслед уменьшавшемуся дракону ей ни согреться, ни сделать запланированную на день работу. Она повернулась спиной к реке и посмотрела на свой город.

Она ожидала почувствовать сердечный подъем, который обычно приносило ей разглядывание. В большинство дней, когда Хэби приносила ее сюда, и она смотрела на распростершуюся перед ней Кельсингру, она чувствовала предвкушение рабочего дня. Сегодня, говорила она себе всегда. Сегодня может быть день, когда она сделает какие либо ключевые открытия, обнаружение которых даст ей иначе взглянуть на древних Элдерлингов. Но сегодня, ее ожидания не оправдались. Она посмотрела на широкий бульвар перед ней, а затем подняла глаза выше, чтобы увидеть всю панораму города. Сегодня, вместо того, чтобы задержаться на отдельно стоящих зданиях, ее глаза, казалось, цеплялись за трещины куполов и рухнувшие стены. Это было огромное, очень древнее место. И следование взятой ею задачи в таком строгом порядке было безнадежным. Она не смогла бы завершить его даже за десяток лет. А у нее не было этих десятка лет.

Даже сейчас, Смоляной и капитан Лефтрин приближались к Кассарику. Однажды он сказал, что как только он скажет хоть слово об их открытии, шумиха поднимется от Дождевых Чащоб до Бингтауна и начнется давка. Охотники за сокровищами и младшие сыновья, богачи, захотевшие стать богаче и бедняки в надежде на счастливый шанс последуют за ним следом. Их будет не остановить, как наводнение, и с того момента как они ступят на берег город начнет исчезать. Волна отчаяния охватило ее, когда она представила их себе, с кирками и ломами на плечах, с бочками и ящиками, чтобы складывать свои находки на берегу. Когда они придут старый город оживет снова. Толчок к грабежу принесет деньги на восстановление доков и принесет суда и торговлю. Издевательство над жизнью будет предшествовать его разрушению.