Чтение онлайн

– Со мной все хорошо, не стоит тревожиться, всего лишь небольшое магическое истощение.

Из коридора тут же донеслось:

– Я бы не был столь легкомысленен.

Мой бедный желудок.

К счастью, на этом лорд Арнел покинул здание полиции, и мне стало легче. Намного легче. Но ненадолго.

Вошедший лорд Давернетти окинул меня взглядом, подошел к окну, распахнул его, впуская воздух морозного утра, и, пройдя за стол, приказал:

– Мисс Ваерти, подпишите освидетельствование и можете быть свободны.

Миссис Макстон попыталась было встать, чтобы взять лист и писчее перо, но я остановила ее, схватив за рукав, и, полностью прикрыв растерзанное платье плащом, произнесла:

– Лорд Давернетти, мне казалось, я ясно выразилась, сообщив, что это не тот дракон.

Взгляд этого дракона мне понравился еще меньше, чем вид истерзанного того.

– Да, – мрачно подтвердил старший следователь, – и мы оба с вами знаем, что вы солгали.

Усмехнулся и добавил:

– Более того, нам обоим известно, что вы, в нарушение всех законов, применили магическое заклинание в полицейском участке. А это арест, мисс Ваерти, на пятнадцать суток минимум. Подписывайте!

Я сидела, кусая губы и с ненавистью глядя на лорда Давернетти. О боги, в жизни не думала, что способна на столь сильные чувства…

– И кстати, – игнорируя и меня, и мой взгляд, занявшись бумагами, произнес лорд, – почему именно исцеление серебром? Я ведь правильно перевел фразу «Sanitatem argentum», не так ли?

Мне не хотелось отвечать. Была бы рада не разговаривать вовсе, но я отчаянно пыталась придумать, как избежать оставления моей подписи под актом освидетельствования без того, чтобы понести за это наказание, причем заслуженное, а потому ответила:

– Rufusdraco – подвид, обладающий особым влиянием на металлы, но, в отличие от остальных драконов, также подверженный влиянию металлов. Серебро их исцеляет, золото им вредит, железо они способны разрушать одним прикосновением, превращая его в ржавчину и прах. Собственно, поэтому они и получили название Ржавые драконы.

Давернетти безучастно покивал, ровно до слов «разрушать одним прикосновением, превращая его в ржавчину». Вот после этих слов старший следователь, кажется, практически перестал дышать. Несколько секунд он сидел, глядя в никуда, затем поднял голову, посмотрел прямо на меня и произнес:

– Простите?

И я поразилась тому, насколько изменилось его лицо – ни издевательской насмешки, ни искривленных все в той же насмешке губ. Лицо словно окаменело, и взгляд сделался холодным и цепким.

– Ржавые драконы более шестидесяти лет считались вымершими, – уведомила я. – Судя по моим наблюдениям, в Илиасе Скайверне как минимум одна восьмая «ржавой» крови, его нельзя убивать в принципе, вполне может статься, что это последний Rufusdraco во всей империи!

Но Давернетти интересовали явно не мои попытки сохранить популяцию вымирающих драконов, потому что он спросил совсем о другом:

– Ржавые драконы способны оставлять следы на железной руде?!

Вопрос был неожиданным.

Сев ровнее, я скрестила руки на груди, посидела, размышляя, и, наконец, ответила:

– В принципе… если не в обуви. – Давернетти откинулся на спинку своего кресла, как-то очень внимательно глядя на меня, словно прикидывая, как конкретно и с максимальной пользой он может меня использовать. Увы, мое предположение оказалось полностью верным.

– Мисс Ваерти, – ровно произнес он, – возвращайтесь домой и переоденьтесь во что-то более пригодное для длительных прогулок. Я заеду за вами через час.

У меня попросту не было слов.

Зато они нашлись у миссис Макстон, возмущенно воскликнувшей:

– Лорд старший следователь, мисс Ваерти незамужняя де…

– Мне это исправить? – очень спокойно поинтересовался лорд Давернетти.

– Избави боже! – не сдержалась я.

И, поднявшись, попросила миссис Макстон:

– Поторопимся. Пожалуйста.

Я покинула полицейский участок, с трудом придерживая платье, норовящее с меня сползти самым возмутительным образом. Лорд Арнел совершенно не считал себя обязанным беречь мое имущество, а потому платье, боюсь, восстановлению не подлежало.

В карете свое негодование одновременно высказали оба моих работника.

– Вам не следовало спасать этого вора! – начал мистер Уоллан.

– Мисс Ваерти, прогулки в обществе лорда Давернетти станут сокрушительным ударом по вашей репутации! – продолжила миссис Макстон.

Тяжело вздохнув, грустно заметила:

– Пятнадцать суток в камере тоже едва ли пойдут на пользу моей репутации.

Дворецкий и экономка переглянулись и промолчали. Все мы прекрасно понимали, на чьей стороне сила в этом городе, но вместе с тем:

– Боюсь, мне и самой крайне любопытно, что выйдет из этой «прогулки», – нехотя призналась я.

Я могла бы добавить, что, несмотря на пренеприятную личность самого Давернетти, «прогулка» для меня гораздо интереснее, чем, к примеру, посещение приема у Арнелов, но не стала. Мне хватило обвинения в искажении жизненных ценностей от родителей и жениха, проходить через все это повторно не было никакого желания.

Дома, избавившись от корсета, во избежание и на всякий случай я облачилась в теплое шерстяное платье времен обучения в университете, натянула шерстяные чулки, достала ботинки на плоской подошве, а приличествующую леди шляпку заменила теплой шерстяной в тон к теплым же перчаткам.

Чай пила уже полностью одетая, стоя в прихожей и в нетерпении ожидая лорда старшего следователя.

К моему искреннему удивлению, он прибыл не один, пропустив вперед себя высокую худощавую драконицу лет сорока, одетую столь же скромно и прагматично, как и я.

– Моя тетушка, леди Арнел, – без лишних слов и выражений представил даму лорд Давернетти.

Леди Арнел, кивнув весьма высокомерно, вместе с тем окинула одобрительным взглядом мое одеяние и произнесла:

– Чай можно не предлагать. Поторопимся.