Чтение онлайн

– Если обобщить все сказанное, то ты предлагаешь не ввязываться в противостояние с Бодровым ни на севере, ни на юге, а просто заниматься своими делами, двигаться дальше, не обращая на него внимания?

– Совершенно верно! Оставим северянину север, у него там работы непочатый край, на несколько поколений хватит. А сами в это время спокойно займемся югом. Больше кофе, больше табака, больше сахарного тростника, больше невольников – все это принесет нам еще больше золота. А больше золота – это больше кораблей, больше ружей и пушек, больше влияния в мире. И еще – это сытые и спокойные граждане, славящие правление мудрого монарха.

Король минуту помолчал, пытаясь переварить услышанное. Барон, как всегда, был великолепен в своих советах, виртуозно обходя острые углы по оптимальной траектории. Еще полчаса назад у Эдуарда сжималось сердце от неминуемости большой войны в Новом Свете, войны с противником, уже успевшим доставить Фрадштадту массу неприятностей. И вдруг его советник несколькими широкими штрихами рисует совершенно другую картину, с минимизацией рисков, уходом от крупных затрат и избеганием крупного военного конфликта на территории главнейшей колонии королевства. Если верить барону, даже страшное по потерям поражение можно выставить досадным недоразумением, ничего не меняющим в политических раскладах ведущих мировых держав. Был, правда, один нюанс, мучивший короля сомнением и мешавший ему безоговорочно принять план действий Эндрю Альберта.

– Да, но как же быть с репутацией? Неважно, кто руководил нашими войсками, но они потерпели жестокое поражение, вот-вот вокруг раздадутся крики, призывающие к отмщению павших, требующие смыть позор кровью супостата. Фрадштадт не привык к поражениям, Эндрю, весть о ратанском разгроме будет воспринята весьма болезненно.

Барон тяжело вздохнул. Вопрос не был праздным, хотя и вызывал его искреннее недоумение. Понятно, что никто не любит проигрывать, но сколько еще раз Князь Холод должен ткнуть подданных Короны лицом в отхожее место, чтобы они пусть не привыкли к поражениям, но хотя бы угомонились? Над реакцией общества придется серьезно потрудиться. И как же досадно, что козыри в этой информационной кампании он сможет разыграть только после прибытия графа к месту службы, а шум по поводу неудачи генерала Ричмонда начнется уже на днях. Ну что ж, придется попотеть.

– Ваше величество, сделайте, как я предлагаю, да еще наградите участников этого злосчастного похода, ну и семьи погибших не обделите вниманием. А вопросы репутации я возьму на себя. Будет вам лояльное общественное мнение.

– Не представляю, как это сделать, но ты всегда выполняешь обещанное, как бы невероятно это ни выглядело. Так что – да будет так.

Полчаса спустя барон Эндрю Альберт, в прежней жизни Андрей Воротынский, покидал королевский дворец Фрадштадта в явно приподнятом настроении. Казавшееся поначалу абсолютно нереальным задание было выполнено, цели достигнуты. Не в меру самостоятельный, честолюбивый и предприимчивый губернатор Ричмонд скомпрометирован и отправлен в отставку. Пока его преемник доберется до Рунгазеи, пока освоится, пока будет занят выполнением поставленных ему королем задач – все это время ему будет не до северных земель, а значит, князь Бодров получит желанную передышку.

Такой необычной операции у моей службы охраны еще не было. Не хочу даже думать о том, как Шалимов со товарищи организовывали это кольцо прикрытия из лыжников! Причем времени у них на все про все было от силы два часа. Тем не менее, оглядываясь по сторонам, я время от времени замечал группы лыжников, следующие на расстоянии нескольких сотен метров слева и справа от нас. Идущих же впереди охранников увидеть не удавалось, однако то тут, то там промеж деревьев виднелись широкие следы от лыж, которые по свежему, выпавшему только вчера вечером снегу оставить кроме них было просто некому. Позади нас, никуда особо не торопясь, следовали два десятка стрелков из личной охраны наследника престола на легких санях с запряженными в них ездовыми собаками. Полуэскадрон гусар остался на дороге примерно в трех километрах к юго-западу охранять карету и подводы, доставившие снаряжение для группы сопровождения.

Сам же наследник таридийского престола, одетый в полушубок, меховые штаны и валенки, сопя от напряжения, сосредоточенно переставлял свои лыжи «елочкой» взбираясь на небольшой заснеженный холм. Мог ли я отказать царевичу Федору в его желании научиться ходить на лыжах, а заодно осмотреть окрестности Соболевска? Очевидно, что нет. Вот и пришлось Шалимову ломать голову над новой задачкой – мало ли на кого мы с Федором Ивановичем могли наткнуться в зимнем лесу еще такой мало изведанной страны!

Царевич Федор. Как же меня напугало его нежданное появление в Рунгазее в конце ноября, с последним караваном судов, пришедшим к нам из метрополии! Памятуя не самое теплое наше с ним расставание, предположить можно было любую неприятность. Но первой мое воображение нарисовало в голове красочную картину крушения царской власти Таридии, государственного переворота в пользу одной из старых групп влияния и спасающегося бегством или сосланного мятежниками в далекую колонию царевича. Лишь после этого пришла мысль, что все может быть лучше для царевича, но хуже для меня. Это если «доброжелатели» оговорили меня в очередной раз до такой степени, что Федя сам рванул через океан с проверкой. Так сказать, лично поймать за руку и наказать на месте.

– Выглядишь так, словно я застал тебя за воровством украшений моей жены! – растирая раскрасневшееся от мороза лицо, коротко хохотнул тогда Федор.

– В Ивангороде все в порядке?

– Конечно же не все! – уперев руки в бока, царевич окинул меня нарочито серьезным взглядом. – Скука смертная! Никто не спорит со мной на Совете, не оспаривает принятые мной решения, не врывается на ночь глядя ко мне в покои с очередным безумным прожектом! Вместо этого все только согласно головами кивают, с готовностью поддакивают да подхалимажем занимаются. А еще нашептывают мне временами гнусные слушки о твоем тутошнем губернаторском житье-бытье.

– Врут, ваше высочество, нагло врут! – гаркнул я, щелкнув каблуками и вытянувшись по стойке смирно.

– Ну здравствуй, Миха! Здравствуй, Князь Холод! – расплывшись в довольной улыбке, распахнул объятия старший царевич.

От сердца отлегло, передо мной был старый добрый Федор. Как же полезно иногда разойтись на время в разные стороны, чтобы сбросить негатив! Мы тепло обнялись и следующие два дня практически целиком посвятили обмену новостями. Ситуацию в Таридии Федор счел настолько стабильной, что позволил себе, поручив присматривать за правительством младшему брату, провести зиму в Рунгазее. Решил совместить приятное с полезным: отдохнуть от трудов праведных и воочию посмотреть на заморскую провинцию, о перспективах развития которой я ему все уши прожужжал.

Слова о стабильности обстановки вызывали у меня легкий скепсис, но я предпочел не забивать себе голову сомнениями. В конце концов, в реальности дела просто не могут идти абсолютно безупречно, а я не могу и не должен контролировать каждый винтик системы. Главное, что сама система работает, а мы тут, за океаном, прямо здесь и сейчас встраиваем в эту систему новое звено.

Весть о прибытии в Соболевск фактического правителя всей страны распространилась по просторам заморской провинции с огромной скоростью, так что вскоре пришла пора казавшейся мне бесконечной череды приемов и встреч с поселенцами. Ну и балы пришлось давать, куда ж без них. Эта круговерть продолжалась весь декабрь, плавно перейдя в рождественские и новогодние праздники. Слава богу, что главным действующим лицом на всех мероприятиях был царевич, мне же частенько удавалось отлынивать от участия в этих сомнительных для меня развлечениях ради решения насущных дел.