Гори, Звезда
Шрифт:
– Мог бы и подчистить скамейку, палач... Все-таки в последний путь отправляешь... Или совсем уже совесть потерял?
ОН хотел грязно выругаться, отдать приказ стражникам, бестолково топчущимся у дверей, самому заткнуть рот этой нахальной твари, которая так скоро превратится в безобразный обрубок, а затем и вовсе в ничто... И не мог. Взгляд завораживал и отталкивал одновременно. ЕГО руки и ноги превратились в стопудовые кувалды - не поднять, не оторвать от земли.
Тем временем смертник медленно опустился на скамью, откинул глубокий капюшон, обнажая шею. Все это время он неотрывно следил за человеком в красном балахоне, опирающемся на топор.
– Так вот какой ты оказывается, Ревельштадский палач, Великий Палач, - тихо произнес смертник.
– Тридцать лет беспорочной службы... Немало... Тридцать лет из ночи в ночь на своем боевом посту... Человек на скамье замолчал и вдруг приказал: - Открой свое лицо, палач!
– Я не могу этого сделать!
– после секундной паузы глухо ответил ОН.
– Можешь... Я жду...
И тогда изумленные стражники увидели, как судорожно вскинулась рука и сброшенный балахон обнажил крупную, с густой проседью, голову.
Волчий оскал, зловонное дыхание мрака, черные, пустые глазницы смерти...
– Вот так и будешь делать свое последнее дело, палач!
– вновь тихим и ровным голосом произнес человек, сидящий на скамье.
– Кто ты?
– Страх послышался в ЕГО голосе.
– Как посмел ты, отребье, командовать мною? Подумай лучше о том, что истекают твои последние минуты...
– Не переживай за меня, - ответил смертник, вытягиваясь на скамье.
– Лучше вспомни о тех несчастных, кто прошел через мясорубку твоих рук. Вспомни... Самое подходящее время вспомнить... Исчадие ада и грязи, отродье дьявола и всех его химер... Вспомни!
– Ты лжешь!
– гневно заорал ОН.
– Ты лжешь! Все эти годы я делал богоугодное дело во славу Господа нашего и пастыря заблудших - святой церкви. Это подтвердят все...
– И Анна тоже...
– выдохнул лежащий на скамье.
Руки с занесенным лезвием замерли над головой.
– Что же ты медлишь, палач...
Шепот, словно летний туман в капельке росы, нанизанной на луч солнца.
И тогда ОН взглянул вверх. Вместо оконца нестерпимым голубым блеском сияла звезда. От нее в ЕГО сторону протянулся тонкий, похожий на лезвие меча, луч и пронизал голову нестерпимой болью и светом. И ОН распался на части, и палач превратился в Ничто. Но мгновением раньше ОН успел обрушить топор на четко рассчитанное место, туда, где находилась шея смертника.
Во имя Господа нашего...
Скованные ужасом стражники увидели, как смертоносное лезвие ударило по шее лежащего на скамье и разлетелось вдребезги.
Человек поднялся со скамьи. В его правой руке нестерпимым для человеческого глаза светом блистала голубая звезда. Ее лучи пронзили замшелые своды подземелья. Во все стороны посыпались раскаленные камни, и уже громовой, а не тихий голос произнес:
– Что же ты медлишь!..