Горбун
Шрифт:
Неожиданно Корней ощутил на себе до боли знакомый взгляд. По голове и спине даже озноб пробежал. Неужели Смельчак? Он резко обернулся и внизу у воды увидел потрепанного зверя, но глаза, вернее, один незаплывший глаз, сразу выдал его. Точно, Смельчак!
– Вот так встреча! Так ты, старый вурдалак, оказывается жив!?
Волк вздрогнул, еще сильнее прижал к затылку уши и втиснул голову в речную гальку. Во взгляде засквозили испуг, тоска, чувство полной беспомощности: ему трудно было смириться с участью обреченной жертвы, но и реально предпринять что-либо он не мог - не было сил даже оскалить знаменитые когда-то клыки. Здоровый глаз заслезился: то ли от жалости к самому себе, то ли от бессилия.
А Корней глядел на старого, с обильной проседью в шерсти, зверя сочувственно, можно сказать с грустью. Смельчак отвел взгляд, тяжело вздохнул. Они поняли друг друга без слов, по выражению глаз. Со стороны это выглядело как разговор давних знакомых. В какой-то момент у Корнея, вместе с сочувствием, невольно мелькнула мстительная удовлетворенность.
– Нечего плакаться. Получил ты брат по заслугам, - сказал он ему взглядом.
Смельчак едва слышно заскулил. Очевидность его просьбы о пощаде была настолько открыто выраженной, что человек даже смутился. Корней спрыгнул с обрыва на прибрежную полосу гальки и направился к волку. Тот сжался, дернул грязным, как метелка, хвостом и всхлипнул от ужаса. Прикрыл лапой глаз, вздохнул, простонал раза два и умолк.
– Не бойся, лежачих не бьют, - Корней склонился над зверем и отпрянул, наткнувшись на потухающий взгляд ... Волк был мертв.