Чтение онлайн

— А-аа, тоже нашел о чем!.. В училище оно у него еще какое было. Как же! А нынче один аппетит остался, — ради смеха сказал Бавин.

— «Я говорю. У моряка то, что выше пояса, — все грудь!» — Опять полез Зельцеров к Плюхину. Затянул: — Х-ии!..

— А что? Она только ниже опустилась, — заметил Бичнев.

Скурихин намеренно ничего не рассматривал в целом, а только что-нибудь оттенял и всякий раз блистательно подчеркивал, считая себя на голову выше всех, чего Назар не мог вынести. Сказал:

— Зачем вам понадобилось агитировать именно Зубакина?

— Ты что, с луны свалился? Чтобы его получше захомутать, для чего еще! На всякий случай тебе еще мой совет, может, пригодится. Не суй свой нос, куда… — Выматерился. — Целенаправленно занимайся только нравственным обеспечением производственного плана, самым первостепенным. Сумей раскрутить художественную самодеятельность, увеселительные вечера. Не пренебрегай также спортом. А то постоянно нервируешь… Вроде бы намерен внедрить на фабрике научную организацию труда? Не подумал, что это — вперешиб принципу единоначалия?

Не вынес Назар, побагровел.

— Неприемлемо для тебя? — повеселел Скурихин. — Главное: не тяни, приглашай к себе. С тебя ж причитается… Без выговора обошлось, не что-нибудь. А то бы знаешь!.. Ставь быстрей полбанки. Заодно потрудись, обрисуй соблазнительницу Ксюшу. Ксению Васильевну. Как она, аппетитная ли? Сам-то попробовал?.. Кх-е!

«Что? Что он про выговор-то? Я его не заработал. За Ксению Васильевну надо ему въехать, только обязательно кто-нибудь увидит».

Назар заколебался.

— Про протокол нынешнего собрания не забудь. Дай его мне отредактировать. Кое-что опустим, — сказал Скурихин.

— Эти замашки брось, — сказал Назар.

Он попался на глаза руководителю темы океанического НИИ уже на «Армани», когда получал на ней почту — три куля писем, журналов и газет. Ученый муж и отец трех детей приухлестнул за Нонной.

— Какая же вы, право! Я чего хочу-то? Подсобить вам. Поднести. Это подрамники у вас? Они?

— Что вы? Я сама… Не изболела как будто.

— Все-таки тяжесть… По-позвольте!

— Ай, не выдумывайте! От меня не убудет. — Она отшатнулась от него на шаг, два.

Руководитель темы включил все свое обаяние, тут же присочинил, что глаза у Нонны — черный омут, ни у кого таких нет.

— Мне ж надо идти, наверное? Как думаете? — дернула Нонна свои наполовину отнятые вещи.

На шканец «Тафуина» поднялся Зубакин, услышал упрашивающее: «Куда?», потом тот же немолодой баритон: «Хочу умереть от счастья».

«Я всеми отвергнут. Мне ничего не надо. — С таким чувством Зубакин посмотрел на штормтрап, перекинутый на «Армань». — Еще не поздно! — кто-то словно заспорил с ним. — Это Нонна? — Стал разуверять себя. — Смеется? «Я дарую вам жизнь!»

В нетерпении она сжала кисть свободной руки в кулак.

— Чего пристали? — отодвинулась в тень от надстройки.

Руководителю темы показалось кстати сказать, что по кулаку можно определить объем сердца:

— Оно у вас маленькое. Только для меня.

Рассерженная Нонна все знала наперед — что может быть, если разрешит ему прийти в каюту. Пригнулась.

— Порвем упаковку, — сквозь приглушенный смех постращал руководитель темы.

Для Нонны он больше не существовал. Позаботилась, чтобы передняя часть ее ноши не слишком наклонилась к палубе, не достала до соляровой лужи.

«Что такое тяга рисовать? Она будто нисходит откуда-то. А зачем? — допытывалась Нонна. — К тому же почему так: если мученичество впереди, нисколько не страшно?»

— Дикарка! А еще с пухлыми губами! По народным приметам, должна быть доброй. Дайте!.. Отпустите! Есть приятные для мужчин тяжести, — разглагольствовал руководитель темы. — А впрочем, зачем я?.. Бес меня в ребро!.. Что, не так? «Лучше нет замужних женщин, поскольку они заинтересованы молчать о своих встречах, к тому же ничего не требуют, это — во-первых, и, во-вторых, ничем не наградят».

Из дымки, на зюйд-ост, вроде прыжками двигался остров Святого Лаврентия. Он не замечал, когда ревущие баллы обрушивались на его выступы и стекали обратно. На очередном развороте «Тафуин» отвешивал ему низкие поклоны, точно в религиозном экстазе, мириады брызг рвались вверх из-под нижней части стальных скул. Ну, чудак рыбак, верующим стал, что ли?

Взъерошенный Зубакин — не вздумайте его задеть! — по уши влез в черный резиновый «намордник» навигационного локатора, уперся коленкой в трубчатую стойку. Его быстрые короткие пальцы перебирали переключатели. За ним, совсем рядом, на комингсе штурманской, посиживал, будто отдыхал, Назар: стриженый затылок, охваченный сзади светом до шеи, и неширокие, костлявые плечи.

Получил он поддержку! Время его единения с капитаном удалилось. Вернется оно назад или нет?

«А если я угодил бы не с Зубакиным?.. — позвал себя на исповедь. — Если — с тихим капитаном? Говори? Проплавал бы без никаких, тихо-мирно. Только приобрел бы что-нибудь? А как же! Жирок на кишках. С животиком бы вернулся!»

— Ты думаешь, я завсегда таким был?..

Голос Зубакина едва приподнялся над безразличьем к себе.

«Это перед чем?.. Никаким превратностям не поддавался Зубакин. Хотя крепкие тоже рушатся». Назар устроил себе проверку: «Что я в таком случае смогу?»

— Любил я ухряпаться на лесной деляне до того, что руки пилу не держали, — Зубакин заговорил о своем отрочестве. — А вечером быстро поглощал что-нибудь и подавался в клуб плясать с приемщицами. Девки были!.. Не то что загляденье! Наши! Без этих… Никого из себя не корчили. Потом падал спать, наподобие подрубленного. Теперь еложу по постели, мну простынь… От ночей никакой радости, все думаю: начитался про плаванья, затолкал себя в океан. Ты первый, между прочим, заговорил со мной без всяких, попросту. Мои недостатки?.. Да на мне они просто виднее, и весь секрет. Если кто меня попросит уходить отсюда, с мостика, — не хочу. Не поверите, люблю всех рыбоедов. Душу за них отдам. Уволят — НИИ тотчас предложит мне должность заведующего лабораторией… — Горше этого он ничего не знал! Сказал: — Все-таки тихие куда нужней.