Гораций
Шрифт:
Как ни неистово, но чтит богов благих.
Почтеньем ли к царю иль страхом пред богами
Смирил его совет порывов гордых пламя,
И ратям речь его звучала как закон,
Как будто он уже владыка двух племен.
Решит же суд богов и жертвоприношенье.
Сабина
Богам не может быть угодно преступленье.
На них надеюсь я: уже отложен бой,
И не изменит нам их промысел благой.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Камилла, Сабина, Юлия
Сабина
Отрадной новостью хочу я поделиться.
Камилла
Ее, мне кажется, я слышала, сестрица.
Когда пришли к отцу, я находилась там.
Но что хорошего она приносит нам?
Отсрочена беда - потом сильней страданья,
Томительнее страх и муки ожиданья.
И только одного теперь мы вправе ждать:
Что позже час придет над павшими рыдать.
Сабина
Но в ратях правый гнев зажжен веленьем божьим!
Камилла
Богов, по-моему, напрасно мы тревожим.
Ведь выбор горестный был ими же внушен,
И не всегда народ богами вдохновлен.
Не снисходя к толпе, им подобает боле
Владык одушевлять своей священной волей:
Неоспоримые земных царей права,
Их власть разумная - лишь отблеск божества.
Юлия
Чем обрекать себя на тщетные мученья,
Читай в оракулах небесные решенья.
Ведь если от судьбы ты доброго не ждешь,
Ответ того жреца - тебе обман и ложь.
Камилла
Слова оракула всегда, увы, невнятны;
Чем кажутся ясней, тем менее понятны;
Когда же думаешь, что в них загадки нет,
Еще таинственней обманчивый ответ.
Сабина
Нет, верить мы должны, хотя бы лишь отчасти,
Хотя б надежды нас терзали, как напасти.
Пусть только слабый луч сошел от вышних сил,
Кто не надеется - его не заслужил.
Мы сами для богов помеха роковая,
Заране милость их неверьем отвергая.
Камилла
Помимо нас, увы, решают небеса,
И наши жалкие бессильны голоса.
Юлия
Вас боги ввергли в страх, но сжалятся над вами.
Прощайте, я пойду за новыми вестями.
Не лейте слез. Когда я вас увижу вновь,
Наверно, принесу и радость и любовь,
И весь остаток дня пройдет под знаком мира,
В приготовлениях для свадебного пира.
Сабина
Надежду я храню.
Камилла
Во мне она мертва.
Юлия
Сама признаешь ты, что я была права.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Сабина, Камилла
Сабина
И от меня, сестра, прими упрек нестрогий:
Не слишком ли теперь ты поддалась тревоге?
А если бы твоей была судьба моя
И ты терзалась бы, как нынче мучусь я?
А если б ты ждала, над самой бездной стоя,
Таких же бед, как я, от рокового боя?
Камилла
Должна бы ты сама о них судить трезвей:
Чужая боль не то, что боль души своей.
В назначенное мне по вышнему веленью
Вглядись - и твой удел предстанет легкой тенью.
Лишь участь милого должна тебя смущать:
Не можем братьев мы к супругу приравнять.
Нас вводят в новый дом законы Гименея,
И с отчим домом связь становится слабее.
По-разному теперь и думаешь о них,
А мужа полюбив, забудешь о родных,
Но если милого отца признал как зятя
Хотя не муж, для нас не меньше он, чем брат!
И их по-прежнему мы любим, и его,
Но предпочесть - увы!
– не в силах никого.
Сабина, можешь ты, и мучась и страдая,
Лить одного хотеть, о прочем забывая,
Но если вышний суд угрозы не смягчит,
Мне нечего желать и все меня страшит.
Сабина
Так рассуждать нельзя. Судьба для всех сурова:
Один ведь должен пасть - и от руки другого.
Хотя по-разному мы думаем о них,
К супругу уходя, нельзя забыть родных.
Не все вольны стереть заветы Гименея,
И мужа любим мы, о близких сожалея,
Природа властвует над нами с детских лет,
И кровным родичам ни в ком замены нет.
И муж и родичи - душа твоя и тело.
Все горести равны, достигшие предела.
Но суженый, по ком ты нынче без ума,
Он для тебя лишь то, что ты творишь сама.
Причуды ревности, дурное настроенье
И часто он забыт, забыт в одно мгновенье.
Трудней ли разуму влеченье побороть?
Но связи вечные - родная кровь и плоть.
Того, что скреплено обдуманным союзом,
Нельзя предпочитать родства священным узам,
И если вышний суд решенья не смягчит,
Мне нечего желать и все меня страшит.
А ты - тебе дано, и мучась и страдая,
Лишь одного хотеть, о прочем забывая.
Камилла
Поистине, тебе не волновало кровь
Пустое для тебя и чуждое - любовь.
Сначала в силах мы сопротивляться страсти,
Пока она своей не показала власти,
Покуда наш отец, ее впустивши в дом,
Не сделал дерзкого захватчика царем.
Приходит - кроткая, царит же - как тиранка.
Но раз твоей душе понравилась приманка,
Преодолеть любовь душа уж не вольна
И хочет лишь того, что повелит она.
Мы крепко скованы, но сладкими цепями.