Чтение онлайн

– Своды устойчивы, – на глаз оценил Тиролл. – Воздух циркулирует. Видимо, есть сеть мелких ходов.

Пэт рассеянно кивнула: видимо, есть. Но это нестрашно. Воздух неспособен навредить камням, а ничего иного в гоблинском храме нет. Ни книг, ни пергаментных свитков. Но есть сила. Мощная природная магия, защищающая это место и напитавшая все здесь за века настолько, что можно откалывать кусочки скальной породы и продавать артефакторам.

– Шутите? – переспросил Гилмор, подергав себя за ус.

Поняв, что начала рассуждать вслух, Пэт прикусила язык.

– Отчасти, – ответила сдержанно. – Места концентрации силы очень ценны, но известняк – плохой носитель. Если тут найдутся предметы из кости или металла… или другая порода, гранит или мрамор – не знаю, добывают ли их в Расселе…

Меньше всего сейчас хотелось читать лекции о накопительных свойствах материалов.

– Кварцы? – Тиролл указал на противоположную входу стену.

– Пожалуй, – согласилась Пэт.

Пересекла зал, пройдя между алтарями, и остановилась, рассматривая выделявшиеся в стене вкрапления. А парень-то глазастый. К тому же алхимик. Предложить ему провести анализ, чтобы не отправлять образцы почтой?.. Нет, не стоит.

Подошла Бекка, дернула за рукав и, взглядом попросив разрешения, дотронулась до высеченных в скале рисунков. Провела пальцем по углублениям. Улыбнулась.

– Да, – кивнула ей Пэт. – Солнце. Центральный символ в культуре гоблинов. Значит, на стене слева будет ве… Не троньте!

Здоровяк Ларри, пользуясь тем, что она отвлеклась, вошел в ритуальный круг и протянул загребущие руки к горшочку на одном из алтарей. Увидев это, Пэт успела представить, как жертвенный сосуд выскальзывает из неуклюжих пальцев и по полу разлетаются черепки. Но упал сам Ларри. Сначала отлетел к ближайшей стене, ударился об нее, а после уже упал. В ту же секунду к другой стене и не с такой силой отбросило Гилмора.

– Я же говорила, ничего не трогать! – срывающимся голосом произнесла Пэт. Покосилась на дочь: Бекка как ни в чем не бывало продолжала рассматривать рисунки.

– Простите, профессор… – пробормотал управляющий, извиняясь за то, чего не делал, потому что Ларри, похоже, онемел – то ли от испуга, то ли от удара, то ли от всего сразу.

– Выйдите, – приказала Патрисия. – И мы… Мы сами найдем обратную дорогу…

Послышались гулкие шаги, и в пещеру влетел один из магов-охранников.

– Что тут?.. Был всплеск…

– Все в порядке. Господа уходят. Проводите их, будьте добры. И проследите, чтобы впредь ни они, ни кто-то другой не входил внутрь.

Когда люди, которых изначально не стоило пускать в храм, покинули его, Пэт тяжело выдохнула. Надо же было какому-то увальню испортить ей удовольствие от встречи с мечтой! А если бы он действительно что-то разбил? Или передвинул?

Она придирчиво осмотрела едва не потревоженный алтарь Пряхи. Горшочек на месте. Крышка не тронута.

– Теперь понятно, – негромко сказал Тиролл, которого Пэт забыла выгнать.

– Что вам понятно, господин алхимик? – уточнила она нервно.

– Почему вы собирались сюда без провожатых. Ну, если бы мы не встретились у дока, вы бы сами нашли лошадей и поехали… Я еще вчера подумал: женщина, в горах, без оружия…

– Забыли добавить: посредственный маг, – откровенно огрызнулась Пэт. Наверняка он оценил возможности ее резерва, когда она толкнула встретившего их охранника.

– Слабый, – поправил он с примирительной улыбкой. – Посредственность – это другое. Уверен, вы ею не являетесь. Но ваша дочь…

– Мистер Тиролл, я все знаю о своей дочери. Не стоит продолжать этот разговор.

– Как скажете, мэм.

– И рассказывать о случившемся никому не нужно.

– Хорошо. – Он подмигнул прислушивавшейся к ним Бекке. – Кажется, вы хотели сделать несколько снимков? Могу помочь… э-э-э… со вспышкой…

Бекка беззвучно рассмеялась. Подняла руку, и на миг пещеру затопил яркий свет. Вот так-то, мистер Тиролл. Не нужна нам ваша помощь.

Но алхимика Пэт не выгнала. Потому что смеялась Бекка еще реже, чем говорила.

Стоило признать – не вслух, естественно, – толк от Тиролла был. С камерой он управлялся лучше, чем Пэт, которая лишь недавно освоила фотографирование. Со сбором образцов породы помог. Символы с алтарных камней при его участии срисовали в два раза быстрее.

Ей же не запрещали нанимать помощника? Хоть и не предлагали. Сказали обращаться к «их» магам, но те двое, что торчали у входа, не походили на людей, знакомых с принципами проведения исследовательских работ. Наверное, тоже заглядывали бы в горшочки, изучение которых Патрисия отложила на другой день. Древние алтари полны сюрпризов, и не всегда приятных. Так что сначала следует расшифровать все надписи, а с этим придется повозиться, ведь «танцующее» письмо, в котором для обозначения слов и целых предложений используются схематические фигурки пляшущих гоблинов, намного сложнее староэльфийской рунной письменности.

– Простите, миссис Данкан, для чего эта выемка? – спросил Тиролл, остановившись у небольшого углубления в центре восьмиугольной звезды, образованной наложением друг на друга двух квадратов.

Почему квадраты, Пэт любознательному парню уже объяснила. Люди иначе представляют иерархию богов. Для них есть Мэйтин, верховный бог, Вершитель, и младшие боги. В человеческих храмах алтарь Мэйтина устанавливается в центре алтарного круга, откуда расходятся в разные стороны семь лучей. Этот же рисунок присутствует в структуре многих людских заклинаний. Семь – число основы, точка средоточия лучей – пик концентрации силы. У гоблинов иначе. Крепче родственные связи, сильнее культ семьи. И среди богов они выделяют не одиночку Вершителя, а семьи, старшую и младшую. В старшую наряду с Мэйтином входят Лиджайя, Кирим и Эллои – Возлюбленная, Воин и Шутник. Считается, что верхний квадрат – это квадрат равновесия. Алтари Мэйтина и Эллои, символизирующих соответственно Порядок и Хаос, установлены в противоположных углах. Так же противостоят друг другу Лиджайя и Кирим – Любовь и Война…

Для чего в центре выемка, профессор Данкан не знала.

– Зачем вообще гоблинам строить храм? – задал новый вопрос алхимик.

Патрисия убрала в сумку блокнот с записями и посмотрела на часы.

– Предлагаю поговорить об этом снаружи, мистер Тиролл.

Хотя пещера действительно неплохо вентилировалась, а прохлада в летний зной скорее в радость, нельзя было находиться в святилище несколько часов кряду. Перепады температуры и магического излучения могли сказаться на самочувствии, поэтому наружу они выходили регулярно. Пэт волновалась за дочь, но Бекка, казалось, совсем не чувствовала дискомфорта. Алхимик, если не притворялся, – тоже. И выходило, что единственный человек, чей организм отзывался тошнотой и головокружением на каждое возвращение к дневному свету, свежему воздуху, звукам и запахам, – сама Патрисия.