Чтение онлайн

– С какими компаниями приходится конкурировать Google?

– Когда мы только начинали, нашими основными конкурентами были Excite, AltaVista и другие поисковые системы, – пояснил Пейдж. – Для них услуги по поиску информации не были приоритетными, поэтому нам не составило особого труда обойти их. Сегодня же конкуренция куда серьезнее, и нам нужно прилагать все больше и больше усилий, чтобы удержаться на вершине. Мы собираемся преобразовать Google в небольшую ИТ-компанию. У нас работает свыше тысячи специалистов. Есть также планы открыть офисы на всех пяти континентах – вот почему в последнее время мы столько ездим по миру. Это настоящее испытание для нас: компании будет очень непросто удержать завоеванные позиции на протяжении долгого времени, еще лет десять-двадцать.

– Изобрести что-либо или иметь гениальную идею – это уже достижение, – продолжил Пейдж. – Однако этого недостаточно. Свой продукт нужно уметь продать. Компания Google – это научные, математические и технические знания плюс умение заинтересовать людей своими предложениями.

И тут собравшиеся вдруг дружно перевели взгляды на служебный вход: в зал вошли двое. По залу прокатилась волна восторженных возгласов: вошедшими оказались Михаил Горбачев, бывший президент Советского Союза, и Шимон Перес, премьер-министр Израиля, которому накануне исполнилось восемьдесят лет. Именно Горбачев, стоявший у истоков демократических преобразований, принесших населению одной шестой части суши долгожданную свободу, предоставил семьям этих школьников возможность выехать из страны. Выходцы из бывшего СССР устроили экс-генсеку овацию стоя. Горбачев, известный своей сдержанностью, в ответ приветственно помахал рукой.

– Я так понимаю, эта школа – как Советский Союз в миниатюре, – обратился он к аудитории на русском, – поскольку здесь учатся дети из всех пятнадцати бывших союзных республик. Я рад, что вы дружите между собой и поддерживаете друг друга. Желаю вам успехов в учебе. Мне приятно приветствовать также молодых гостей из Соединенных Штатов Америки. Они наглядно демонстрируют, что такое знания в современном мире и какова их значимость. У них замечательные, я бы даже сказал, уникальные головы на плечах. Они уже добились многого в жизни. Поэтому сегодня они стали движущей силой технических инноваций. Они заинтересовались вашей школой и, вероятно, каким-то образом помогут вывести учебный процесс на современный уровень, чтобы вы имели возможность достичь большего, чем мы в свое время.

С этими словами Горбачев пожал руку Сергею и Ларри, которые просто светились от восторга. Они, тридцатилетние парни, на одной сцене с двумя выдающимися государственными деятелями, чьи имена уже вошли в новейшую историю! На какое-то время эта маленькая школьная сцена стала сценой мирового значения, местом, где на миг сошлись прошлое, настоящее и будущее.

Ларри и Сергей нашли общий язык практически сразу. И хотя по характеру они совсем разные, между ними возникла дружба, которая держится на сумасшедшей энергетике обоих. Дело было весной 1995 года, во время недели знакомства в Стэнфордеком университете. Сергей показывал группе только что прибывших аспирантов, среди которых был и Ларри, залитый калифорнийским солнцем студенческий городок и его окрестности. Вдруг между двумя молодыми людьми, обсуждавшими какой-то пустяковый вопрос, завязался оживленный спор. Глядя на то, как страстно каждый доказывал свою правоту, трудно было поверить, что они знают друг друга всего лишь несколько минут – оба явно чувствовали себя в своей стихии.

Сергей несколько моложе Ларри, но на тот момент уже два года учился в докторантуре Стэнфордского университета. Благодаря своим незаурядным математическим способностям он получил диплом бакалавра в 19 лет. С первой же попытки успешно сдал все десять вступительных экзаменов в докторантуру Стэнфорда и приступил к научной работе. Уверенный в себе, физически крепкий и открытый Сергей занимался гимнастикой и плаванием, принимал активное участие в общественной жизни университета, но большую часть времени посвящал компьютерному программированию и решению математических задач.

Ларри же, выходец со Среднего Запада, несколько неуютно чувствовал себя в роли одного из тех избранных, которому посчастливилось попасть в элитную докторантуру Стэнфорда, и серьезно сомневался в том, что из этого выйдет толк. За эти несколько ознакомительных дней он надеялся с кем-то подружиться.

«Поначалу я чувствовал себя не в своей тарелке, – вспоминает он, – и боялся, что меня очень скоро отправят домой».

Ларри и Сергей быстро нашли общий язык – не в последнюю очередь благодаря своему природному желанию потягаться с достойным соперником, пусть даже отстаивая при этом абсурдную точку зрения. И неважно, о чем спор, важно переубедить противную сторону, доказав свою правоту.

Их бесконечные взаимные подзуживания и словесные перепалки послужили фундаментом для будущей совместной работы, основанной на взаимном уважении, хотя поначалу каждый посчитал своего нового знакомого заносчивым и неприятным типом. Оба они выросли в семьях, где интеллектуальные споры, особенно на такие темы, как компьютеры, математика и будущее, были обычным делом. В спорах они тренировали интеллект и развивали мыслительные способности. Правда, внешний вид ребят производил обратное впечатление: большинство людей, видевших Ларри и Сергея впервые, считали их талантливыми, дружелюбными и… глуповатыми парнями.

Их амбиции и интересы были сходными, а черты характера и знания – взаимодополняющими. Сергей, старший из двух братьев, экстраверт, любит быть в центре внимания. Ларри же в семье младший, он задумчив и не слишком разговорчив. Но когда Ларри и Сергей вернулись в Стэнфорд к началу нового учебного года, их интеллектуальные дуэли постепенно переросли в крепкую дружбу. Эта трансформация, как оказалось, была неслучайна и имела серьезные основания.

В мире, в котором, презрев физические законы, главенствующие места занимают генетика и высокие технологии, Сергей Брин и Ларри Пейдж имели много общего. Но главное – они оба были компьютерными пользователями второго поколения. Они работали с компьютером еще в начальных классах школы – под чутким руководством родителей, которые на работе и дома использовали компьютер для решения сложных математических задач. Благодаря этому Ларри и Сергей выделялись среди своих сверстников. Оба посещали занятия в школе Монтессори, что оказало благотворное влияние на их интеллектуальное развитие; оба жили неподалеку от крупных университетов, в которых преподавали их отцы; у их матерей работа была связана с компьютерами и технологиями. Образованию в их семьях отводилась не просто важная, а ведущая роль. Поэтому учеба в докторантуре с последующим вхождением в университетское и научное сообщества – по стопам родителей – казалась просто неизбежной.

В 1960 году Карл Виктор Пейдж, отец Ларри, стал одним из первых студентов, получивших в Мичиганском университете диплом магистра в области компьютерных технологий. Через пять лет в этой новой области он получил ученую степень доктора. Глория Пейдж, мать Ларри, также закончившая факультет компьютерных технологий, работала специалистом по базам данных. Ларри обожал своего жизнерадостного и общительного отца, который, помимо всего прочего, когда Ларри был маленьким, водил его на концерты группы Grateful Dead. В 1980 году, за 15 лет до того, как Ларри стал соискателем докторской степени, Карл Пейдж какое-то время преподавал в Стэнфордском университете в качестве приглашенного профессора. Но основным местом его работы был Мичиганский университет. Его вторая жена преподавала там же компьютерное программирование.

Переболев в детстве полиомиелитом, отец Ларри дожил до 58 лет и умер от осложнений, вызванных пневмонией. Ларри тогда учился на первом курсе докторантуры, и для него это была невосполнимая утрата. «Ларри был очень подавлен. Он целыми днями отрешенно сидел на ступеньках Gates Building, – вспоминал Шон Андерсон, его сокурсник, – и все старались его хоть как-то утешить».

В последний путь Карла Пейджа провожали словами «пионер и специалист мирового класса в области компьютерных технологий и искусственного интеллекта, видный ученый, любимый учитель и чуткий наставник». Джордж Стокман, его коллега по Мичиганскому университету, сказал, что Карл «очень хотел, чтобы Ларри стал профессором». Он также отметил, что любовь Ларри к дискуссиям передалась ему от отца: «Работать с Карлом было нелегко, потому что он всегда стремился доказать свою правоту, и эту черту унаследовал его сын». Теперь понятно, откуда взялась та страстность, с которой Ларри отстаивал свою точку зрения в спорах.