Чтение онлайн

— Почему вы, английские мальчишки, все время говорите «вообще-то»? [2]

— А почему вы, американские девчонки, всегда визжите?

— Английские девчонки тоже визжат. Большинство девчонок во всем мире визжат. Это то, что все мы делаем, а мальчишки находят это очаровательным. По крайней мере, большинство мальчишек. Ты явно не такой.

Все определенно пошло совсем не так. Солнце припекало все сильнее, я был босиком и вскоре уже не смогу стоять на песке. Хассан бы смог. Его ноги закаленные, как кирпичи. Но мне и Джорджии приходилось искать тень, когда песок на пляже раскалялся.

Позади нас темно-зеленый фонический лес становился все светлее под лучами беспощадного солнца. Зеленые морские волны грохотали о риф, накатывали и разбивались клочьями белой пены. Лагуна была сморщена от всплесков волн, так как бриз гнал по воде зыбь. Из-за сияния белого песка приходилось все время щурить глаза. Я не взял с собой солнцезащитные очки и вскоре вообще не мог открыть глаза.

— Послушай, — наконец начал я, — Джорджия, я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься.

Она подняла голову:

— И из-за этого ты такой раздражительный?

— Нет-нет! Я имею в виду, понимаешь, что ты очень сильно мне нравишься. По-настоящему нравишься. Ну, ты поняла.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ах, это! — произнесла она. — Я так и думала, что рано или поздно дело дойдет до этого. Вначале Хассан, теперь ты.

Меня больно уязвил этот ее тон всезнайки. Она отнеслась к моим словам слишком легко, хотя это был вопрос жизни и смерти. Затем до меня в конце концов дошло то, что она сказала.

— Что ты имела в виду насчет Хассана?

— Он предложил мне выйти за него замуж.

— Что?!

— Он не имел в виду сейчас. Позже, когда мы вырастем. По крайней мере, так мне показалось.

Ветер удачи дул совсем в противоположную от меня сторону.

— Черт побери!

— Нет совсем никакой необходимости ругаться.

— Ну а когда это он успел — сделать тебе предложение?

— Прошлым вечером, во время бури.

Ну да, он, наверное, улизнул из палатки, пока я спал.

— А что это вы вдвоем делали во время шторма?

— Мокли. — Она улыбнулась, продемонстрировав великолепные белые зубы. — Да прекрати, Макс, не надо устраивать сцен. В данный момент я не собираюсь ни за кого замуж. Да может, и вообще никогда не соберусь. Это просто Хассан. Ты же знаешь, он все воспринимает слишком серьезно. Не будь, пожалуйста, таким же.

Я в отчаянии отвернулся от нее.

— Так он тебе больше нравится?

— Вы оба мне нравитесь.

Но не как-то по-особенному. Не так, как каждому хотелось бы нравиться, когда он сходит с ума по девчонке. Я не хотел использовать слово «любовь»: оно просто застревало у меня в горле. Но я по-настоящему любил ее. Я заболел ею. Она стала королевой каждого мига. Без нее я был бесполезным болваном, которому никогда и не светило стать счастливым. Я хотел, чтобы она была моей. Только моей. И больше ничьей. Я хотел бы, чтобы она думала, что в мире не существует больше никого, кроме Макса Сандерса. Я бы хотел, чтобы она полюбила меня так же, как я любил ее. А если она меня не полюбит, мне придется плестись прочь, предаваясь страданиям.

— Макс, — сказала она. — На сегодня ты мой самый лучший друг. А Хассан тоже мой лучший друг. Ты не должен просить о большем.

— Да, мы твои единственные друзья, — заметил я. — Вокруг никого больше и нет.

— Но я знаю, и ты тоже должен это знать, что если бы здесь были другие дети, то мы бы все равно стали друзьями. Особенными друзьями. Если ты этого не знаешь, то, значит, я тебе не нравлюсь так сильно, как кажется.

В этом состояла их собственная девчачья логика. Услышав эту фразу, я почувствовал себя лучше, хотя и не мог понять почему. Я имею в виду, что, если бы на острове жили другие дети, мальчики моего возраста, у нее был бы выбор. А сейчас у нее выбора не было. То, что она говорила, никак нельзя проверить. Но она сказала, что если я не способен принять ее слова на веру, то я ее недостоин.

В общем-то, это было все, на что я мог рассчитывать. Крепкая дружба. Я бы хотел, чтобы она сказала мне, что все остальные мальчики на свете не годятся мне в подметки, но этого не случилось. Пока не случилось. Может, когда-нибудь она напишет об этом в письме, когда из-за чего-нибудь разозлится на этого дружка в Америке, но не сейчас. Сейчас мы были «лучшими друзьями», и я мог только мечтать, кем бы мы могли стать когда-нибудь.

— Хорошо, — сказал я. — Ты права.

— Я знаю, — сказала она с улыбкой и поцеловала меня в щеку. — Ты отличный парень, Макс.

Вот это как раз относилось к тем вещам, которые я хотел бы услышать.

Низкий мужской голос, голос мальчишки, оскорбленного до глубины души, прервал мои мечты:

— Ты не разбудил меня, Макс!

— Хасс! — воскликнул я. — Я… я думал, ты хочешь еще поспать. Да и в любом случае сегодня твоя очередь кормить коз и цыплят.

— Ты просто улучил время, чтобы побыть с Джорджией!

Я разозлился:

— Точно так же, как и ты вчера!

Он посмотрел на Джорджию. До него дошло, что она все рассказала мне об их вчерашней встрече. Посмотрев мне в лицо, он понял, что она рассказала мне, о чем он просил ее. В какой-то момент я подумал, что он собирается назвать ее предательницей. Но он решил вести себя мирно.

— Так ты знаешь!

— Ну да. И это немного глупо, Хасс, спрашивать Джорджию…

— Хватит, Макс! Я рассказала тебе об этом по секрету, — прервала его Джорджия. — Никакого злорадства и никаких насмешек. Друзья так себя не ведут.

— Зато братья ведут.

— Но не тогда, когда я с вами.

И она говорила вполне серьезно.

Чтобы снять напряжение, я толкнул Хасса в спину. Он скатился на влажный песок, который тут же прилип к его коричневому телу.

— Не хочешь побороться? — спросил я.

— Я хочу сломать тебе шею, Макс, но лучше займусь этим после обеда.

Позже я вспомнил, что забыл поговорить с ним о существе, запертом в сарае для вяления рыбы. Если там, конечно, было какое-то существо.

Болячки Хасса начали сочиться гноем, и сегодня он не смог пойти со мной на яхту. Поэтому я пошел один. Мы с Джорджией были вдвоем на палубе, в то время как Грант и Лоррейн оставались внизу. Джорджия читала стихи какой-то американской поэтессы по фамилии Дикинсон. Я слонялся вокруг, разглядывая латунные и стеклянные инструменты на мостике. Там еще был большой телескоп, зафиксированный в определенном положении. Я посмотрел в него и увидел папу. Поразительно! Я видел его так хорошо, как будто он стоял прямо передо мной, настолько мощен был телескоп. Потом Рам вышел из сарая для вяления рыбы. Я хотел крикнуть им, но решил, что лучше этого не делать. Да и в любом случае было слишком далеко, чтобы они могли меня услышать.