Голова быка

Так получилось, что знаменитые детективы редко описывают свои подвиги сами. Иным не хватает на это мастерства, иным — времени, третьих не интересуют слава и признание широкой общественности… И тогда на сцену выходим мы, случайные свидетели, волею Судьбы заброшенные в самый водоворот событий. Должен признать, что я не планировал представлять свои записи, сделанные иключительно по оставшейся у меня с Академии привычке описывать на бумаге все, что происходит вокруг меня, публике, но вновь появившийся интерес к событиям, произошедшим на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, и выдвигаемые обществом теории сделали крайне желательным появление отчета о событиях тех дней, написанного рукой нейтрального наблюдателя.

Описанные в этих рассказах истории произошли более четырех десятилетий назад, и я попрошу читателя со снисходительностью отнестись к реалиям того времени и к тому, что мы в прошлом считали достижениями науки. Все описанные здесь события действительно имели место быть и со всей тщательностью записаны либо по моим воспоминаниям, либо со слов очевидцев произошедшего. Так как из упоминаемых в рассказах людей в живых остались только я и Ее Светлость, не только ни в коей мере не протестовавшая против моей затеи, но и приславшая мне в помощь свои дневники того периода времени, я взял на себя смелость оставить имена действующих лиц без изменений.

Я надеюсь, что представленная мною рукопись поможет читателю понять настроения, царившие в те времена в Гетценбурге, и сформировать свое мнение относительно того, что же произошло на самом деле.

С разворота газеты на меня смотрел мертвец. Per se в этом не было ничего выдающегося, особенно учитывая тот факт, что я разглядывал полицейскую колонку, где регулярно печатались фотографии как преступников, так и их жертв. Проблема заключалась в том, что его лицо было мне знакомо: не далее как вчера, разбирая бумаги на кафедре танатологии, я наткнулся на его карту и невольно запомнил прилагавшийся к ней портрет.

— Все в порядке, доктор? — Максим Мортимер, мой собеседник и коллега, зачитывавший в это время вслух статью о последних событиях капской войны, прервался, увидев мое изменившееся лицо.

— Могу ли я взглянуть на вашу газету? — попросил я.

Получив листок в руки, я поближе взглянул на фотографию. Сомнений не было, изображен на ней был именно мужчина, в данный момент лежавший в одной из холодильных камер университетского морга. N.N.18990302: я мог даже вспомнить номер, под которым он проходил. Нахмурившись, я пробежался глазами по объявлению:

Решение пришло само собой. Избегая вопросов, я подозвал слугу и попросил его позвать распорядителя клуба.

— Мне нужно позвонить, — как можно более абстрактно объяснил я свою просьбу.

Я встал из-за стола и, извинившись перед присутствовавшими, прошел за распорядителем в телефонную комнату. Оставшись в обшитом деревянными панелями помещении один, я взял трубку.

— Свяжите меня с полицейским управлением, — попросил я телефонистку. — Отдел убийств.

К моему удивлению, детектив Эйзенхарт не только оказался на месте, но и самолично поднял трубку.

— Слушаю вас.

— Это Альтманн, — представился я.

В голосе по ту сторону провода послышалось удивление:

— Роберт? Что у вас стряслось?

— Я звоню по поводу объявления… Яндра Хевель, вам знакомо это имя?

— Ах, это, — голос снова поскучнел. — Вам нужен четвертый отдел.

— Только если четвертый отдел занимается расследованием убийств.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что мистер Хевель уже не вооружен и не опасен.

— Он мертв? — удивился Виктор.

— Уже несколько недель как. Его тело находится на территории университета с начала месяца. Попытка ресуррекции назначена на завтра.

— Вы уверены, что это он? — через помехи на линии я услышал, как Эйзенхарт подозвал к себе сержанта и о чем-то его спросил.

— Уверен. Все совпадает, вплоть до татуировки, кстати, неправильно вами описанной.

Эйзенхарт некоторое время помолчал.

— Я буду у вас через двадцать минут, — наконец сказал он и повесил трубку.

В дверь телефонной комнаты постучали. Я вышел в холл и обнаружил там Максима, переминавшегося под дверью со злополучной газетой в руке.

— Я прочел всю страницу, но так и не понял, что вас так взбудоражило, — сообщил он мне.

— Вы не помните его? — я указал на фотографию.

Он взглянул на нее и перевел полный любопытства взгляд на меня.

— А должен?

— Его тело находится сейчас в нашем морге.

Мой собеседник безразлично пожал плечами.

— Я редко запоминаю их лица. Но в таком случае… — он осекся на середине фразы, но все же я понял, что он хотел сказать.

— Полиция уже в пути.

— Профессору это не понравится.

Мысленно я с этим согласился. Профессор-доктор Фитцерей, наш общий начальник, считал свою кафедру своей крепостью и крайне болезненно реагировал на любые попытки посторонних пробраться в его владения — особенно в его отсутствие.

— Мы можем с ним связаться до появления полиции?

— Не успеем, — я покачал головой. — Я должен идти, но вы можете попробовать дозвониться до него.

Взвесив все за и против, мой собеседник проследовал за мной в гардеробную.

— Позвоню ему из университета, — решил он. — Будет лучше, если вам не придется встречать купов в одиночестве.

Я с благодарностью принял его компанию. Мы вошли на кампус за путь минут до полицейских и только успели отпереть двери морга, как появились наши посетители. Кроме детектива Эйзенхарта и сержанта Брэмли, на этот раз державшегося молодцом, я увидел незаметного вида мужчину в сером пальто.