Чтение онлайн

— Я вышел на одного человека, который после разных отговорок признался, что хорошо знал Гудлауга в былые времена, — объявил Сигурд Оли.

Он сознавал, что в его руках информация, которая может изменить ход расследования, и пользовался этим, чтобы немного подразнить Эрленда.

Они с Элинборг задумали переговорить со всеми, кто учился в школе вместе с Гудлаугом или кто знал его в то время. Большинство не забыло странного мальчика. Люди сохранили воспоминания о его многообещающей музыкальной карьере и о бесконечных насмешках в его адрес. А некоторые даже знали, что произошло, когда юное дарование покалечило своего отца. Один человек рассказал Сигурду Оли о своей дружбе с Гудлаугом такое, чего полицейский и вообразить не мог.

На этого мужчину указала одна из одноклассниц Гудлауга. Она жила в коттедже в районе новостроек Портового Фьорда. Сигурд Оли предупредил ее утром по телефону о своем визите, чтобы она не удивлялась. Когда полицейский пришел, они обменялись рукопожатием и женщина пригласила его в гостиную. Она была замужем за пилотом и на полставки работала в книжном магазине. Дети их уже выросли.

Хозяйка в общих чертах рассказала ему, что знала о Гудлауге, — не так уж много. Она слабо припоминала, что у него вроде была еще старшая сестра. И что Гудлауг потерял голос в тот период, когда все шло как нельзя лучше. Что с ним случилось после окончания школы, она не знала. Новость в газете о том, что мужчина, убитый в подвальном помещении отеля, — Гудлауг, поразила ее.

Сигурд Оли слушал ее вполуха. Он уже слышал большую часть всего этого из уст других однокашников убитого. Когда женщина закончила свою речь, Сигурд Оли спросил ее, не помнит ли она, каким прозвищем наградили Гудлауга в детстве. Она не могла сказать, но, когда полицейский уже собрался уходить, добавила, что еще тогда слышала кое-что о Гудлауге, что могло бы заинтересовать полицию, если им пока неизвестно о такой детали.

— И что же это за деталь? — спросил Сигурд Оли, поднимаясь.

Выложив свой козырь, женщина просияла — ей удалось-таки возбудить интерес полицейского.

— А этот человек жив? — спохватился Сигурд Оли.

Женщина назвала мужское имя и сказала, что уверена — он еще жив. Она поднялась, принесла телефонную книгу, и Сигурд Оли отыскал нужные имя и адрес. Упомянутый господин жил в Рейкьявике. Его звали Бальд.

— Это именно тот человек? — уточнил Сигурд Оли.

— Несомненно, — улыбнулась женщина, довольная, что сумела оказать помощь следствию. — Все болтали об этом, — добавила она.

Сигурд Оли решил сейчас же ехать в город, пусть вероятность застать этого человека дома и ничтожна. Дело шло к вечеру. Движение в сторону Рейкьявика было плотное, и по дороге он позвонил Бергторе, а она…

— Давай ближе к делу, — перебил в нетерпении Эрленд.

— Нет, тебя это тоже касается, — парировал Сигурд Оли с усмешкой. — Бергтора хотела узнать, пригласил ли я тебя к нам на сочельник. Я ответил, что приглашение передал, но не смог вытянуть из тебя ответ.

— Я собираюсь встречать Рождество с Евой Линд дома, — ответил Эрленд. — Вот тебе мой ответ. Переходи теперь к делу.

— О’кей, — сказал Сигурд Оли.

— И прекрати все время повторять «о’кей».

— О’кей!

Бальд жил в изысканном деревянном доме в районе Тингового холма. [23] Он только что вернулся с работы. Бальд был архитектором. Сигурд Оли нажал на кнопку звонка и, когда дверь открылась, представился инспектором криминальной полиции и объяснил, что пришел по поводу убийства Гудлауга Эгильссона. Мужчина не выразил никакого удивления. Он смерил взглядом Сигурда Оли, потом улыбнулся и предложил войти.

— Я был уверен, что вы или кто-то из ваших коллег нанесете мне визит, — сказал он. — Я даже подумывал наведаться к вам сам, но все время откладывал. Беседа с полицейскими не самое приятное дело.

Он снова улыбнулся и предложил Сигурду Оли снять пальто. В квартире все было прибрано. На столе стояли зажженные свечи. Рождественская елка была уже наряжена. Хозяин хотел угостить Сигурда Оли ликером, но тот, поблагодарив, отказался. Мужчина был среднего роста, худощавый, с веселым лицом. Начинающие редеть волосы были, очевидно, подкрашены в рыжий цвет, и их владелец пытался как можно лучше начесать то, что у него осталось. Сигурду Оли показалось, будто он узнал голос Фрэнка Синатры, доносившийся из динамиков в гостиной.

— Почему вы ожидали нашего прихода? — полюбопытствовал Сигурд Оли, присев на большой красный диван.

— Из-за Гулли, — ответил мужчина, усаживаясь напротив. — Я был уверен, что вы докопаетесь до этого.

— До чего? — спросил Сигурд Оли.

— До того, что мы с Гудлаугом были раньше вместе, — объяснил Бальд.

— В каком это смысле «они были раньше вместе с Гудлаугом»? — перебил Эрленд рассказ Сигурда Оли. — О чем речь?

— Он выразился именно таким образом, — ответил Сигурд Оли.

— Что он был вместе с Гудлаугом?

— Да.

— И что это значит?

— Что они были вместе.

— Ты хочешь сказать, что Гудлауг?..

Точно вспышки молний, рой мыслей пронесся в голове Эрленда и натолкнулся на суровое лицо сестры Гудлауга и на взгляд его отца в инвалидной коляске.

— Бальд так сказал, — продолжал Сигурд Оли. — Но Гудлауг не хотел, чтобы об этом стало известно.

— Он не хотел, чтобы узнали об их связи?

— Он предпочитал хранить в тайне свою ориентацию.

Бальд с Тингового холма рассказал Сигурду Оли, что их отношения с Гудлаугом начались, когда им было по двадцать пять лет. В то время господствовал стиль диско. Бальд снимал квартирку на первом этаже в районе Бухт. Они с Гудлаугом не афишировали свои чувства.

— Тогда иначе, чем сегодня, воспринимали однополую любовь, — сказал Бальд, улыбнувшись. — Но постепенно отношение общества менялось. И мы не жили вместе, — добавил он. — В те времена мужская пара не могла проживать совместно, как это происходит сегодня, иначе пошли бы кривотолки. Гомосексуалистам практически не было места в Исландии. Большинство, как вам, наверное, известно, эмигрировало. Скажем так, Гудлауг часто приходил ко мне в гости. Оставался на ночь. У него самого было какое-то жилище в Западном квартале, и я несколько раз навещал его там, но, на мой вкус, он не слишком заботился о порядке, так что я визиты прекратил, и мы стали встречаться в основном у меня.