Чтение онлайн

— Мышонок! Ты не выспалась что ли? — вытащила меня из реальности родительница.

— Нет, я хорошо спала, — очнулась я.

— Я тебя спросила, как выгляжу?

Она распустила волосы, накрасилась неярко, под девушку.

— Потрясающе, — честно ответила я.

Действительно, лет на десять моложе. Мечтательная улыбка на подкачанных губках, на личике ни помарочки. Домой ехала, к любимому мужу. Наверное, стоит поучиться у неё угождать своему мужчине.

Наш сплошной забор пугал в это утро. Около него стояли чёрные внедорожники.

— Мама, — по телу пробежала дрожь, — папа не хотел, чтобы нас видели.

— Папа позвонил, попросил приехать через час.

— А час прошёл?

— Не знаю, — разозлилась она на меня. Нажала кнопку на брелоке, и роллеты гаража медленно поползли вверх.

— Я не пойду.

— Пойдёшь, — рявкнула мама.

Мы въехали в темень гаража, автоматически включился яркий свет, осветив стеллажи, что остались нам от старых хозяев, запасные колёса в углу. Папины машины стояли рядом. Одна представительского класса, вторая внедорожник, у которого был оторван бампер, папа ездил на охоту со своим старым знакомым, там и покорёжили машину.

— Выходи, — сказала мама, расстёгивая пуговки на своей кофте.

— Мама, папа запретил.

С моими тараканами без авторитета нельзя. Папу я слушалась. Маму не всегда.

Она разозлилась. Так сильно, что перекосило её лицо. Обошла машину, открыла с моей стороны дверцу. Сама отстегнула ремень безопасности и за руку вытащила меня.

— Знаешь, Дана. Если не будешь меня слушаться, то отправишься в интернат.

— Не отправлюсь, у папы больше денег нет. И он сказал, что продаст твою машину.

— Заткнись! — шикнула мама и вышла из гаража.

Как только утренний свет вперемешку с фонарями нашего двора осветил её фигуру, мама Инга придала лицу невинность и романтичность, губы выпучила и медленно пошла к дому.

Я за ней.

Папа прощался со своими знакомыми. У калитки стояли. Я только мимолётом глянула и напряглась. Мне стало противно и стыдно за маму. Это она так решила выпендриться перед опасными мужчинами. Не хотелось думать, что у неё хватит совести папу бросить, если у него совсем деньги закончатся. Просто я не понимала, если она верная жена и любит мужа, зачем так красоваться перед чужими.

Её грудь в холодное утро хорошо была видна. Волосы откинула назад, за плечи. Шла как модель по подиуму, крутя бёдрами с накладками. Эти накладки на ягодицы очень эффектно двигались при ходьбе, создавая иллюзию накачанного упругого зада. Не я одна смотрела на эту попу.

— Инга! Привет!

Раздался мужской голос, последовал свист.

— Богдана как выросла!

— Да, красавица!

— Лялька, богатый ты мужик.

— Дана! Богдана!

Мама расстроилась, что всё внимание перешло ко мне. Поспешила вперёд, к дому.

До неё не дошло, что она натворила?

Даже до меня дошло!

Потому что здесь был очень… очень страшный человек.

— Дана, — настойчиво звал он. — Мышонок! Поздоровайся со мной.

Я приосанилась и, следуя за мамой, кинула на него взгляд.

Высокий и здоровый. Не изменился ни капли за три года. Копна густых светло-русых волос с медовым оттенком. Большие раскосые глаза зелёного цвета. Чёрные джинсы, кожаная куртка… Даже одежда такая же. Олег Измайлов.

Я его в свои пятнадцать лет увидела и влюбилась сразу. На десять лет меня старше. Тогда он был у папы в охранниках. И мои признания в любви сдал папочке в полном объёме. Посмеялся надо мной и сказал, что когда мне исполнится восемнадцать, он подумает… Видимо, подумал.

Из охранников папы он вышел в его партнёры очень быстро.

Да, я убогая и недоделанная. Меня можно называть как угодно, но я не дура. У меня есть уши, глаза, и я соображала, складывала данные.

Это страшный человек.

Теперь он не казался мне красивым, скорее, настолько опасным, что я не рискнула даже повода дать думать, что мои детские глупости имеют силу.

— Здравствуйте, — ответила я, больше не глядя на мужчин.

Олег начал расспрашивать про меня. Зачем мне такой слух? Зачем я это услышала?!

— Сколько ей?

— Семнадцать, — нехотя ответил папа.

— Всё такая же?

— Да, ей нужен присмотр.

— Я позвоню, поговорим об этом.

Гордо стуча каблуками по дорожке, прошла в дом.

Мама швырнула сумку в открытую створку шкафа-купе и повернулась ко мне.

— Ты хоть знаешь, кто это?! — заорала она на меня, видимо, от страха. Она не ожидала увидеть такую компанию, думала, другие люди приехали.

— Знаю, — спокойно ответила я, снимая пальто.

— Чем от тебя воняет?! — наморщила нос мама. — Боже! Ты жрала лапшу быстрого приготовления?! Где ты спала?! Что это за вонь?! Гуталин?!

В такой ситуации лучше замолчать. Мне самой стало нехорошо.

— Твой любимый Измайлов отцу угрожает! — рычала она, наступая на меня. — Я предложу тебя продать ему! Это будет самый лучший вариант, ты ему очень нравишься.

Я испуганно уставилась на неё.

— Не-ет! — закричала я на всю прихожую, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

На лице чужой мне женщины появилась ехидная ухмылка:

— Да. Раз хвостом крутишь перед взрослыми мужчинами.

— Ты, — задыхалась я, отступая от неё. — Ты! Ты ничего не решаешь, я папе всё расскажу.

Мне казалось в этот момент, что Ветер улетает… Что у меня даже шанса не будет на настоящую любовь, потому что другого я не полюблю никогда.

Горло сковало отчаяние. Горе такое навалилось… Я даже не целовалась с Ильёй, а меня так…

Мне казалось, я сейчас умру от ужаса, что меня ждёт мрачное будущее. А она ещё говорила, шипела, ввергая меня в пучину безысходности и абсолютного горя.

Лучше в интернат обратно, там хотя бы была Дыра, там была надежда, а здесь нет, как в аду.