Чтение онлайн

И эта тактика уже приносила плоды. Джозеф чувствовал, что на него уже не бросают такие снисходительные взгляды, как в начале, и уже не принимают его за парня, разинувшего рот не на свой каравай.

А вчера ему вручили приглашение на журфикс в доме самого президента корпорации. После 10 месяцев работы Джозеф даже не смел ожидать такого поощрения. Это означало, что его признают одним из них.

На журфиксе тон задавала жена президента. Джозеф сразу узнал красавицу миссис Келлар, ничуть не изменившуюся за десять лет. В белом платье скромного покроя и нескромной стоимости она скользила по гостиной с бокалом коктейля в руке, перебрасывалась с гостями репликами, комплиментами и улыбками. Украшений на ней не было, но госпожа Дэррил со своей золотистой смуглой кожей, яркими серо-голубыми глазами и чёрными волосами, блестящими, как дорогой шёлк, выглядела намного роскошнее других увешанных драгоценностями женщин. Сам мистер Келлар расположился в кресле у небольшого столика и время от времени кивком приглашал кого-нибудь из гостей сесть напротив, перебрасывался с ним несколькими словами и следующим кивком отпускал собеседника. Президент УБРИ был сегодня в гавайской рубашке и брюках от бежевого костюма, но в своей скромной одежде (так же, как его жена) выглядел намного элегантнее затянутых в костюмы и смокинги гостей. Смуглый от природы, Ричард сильно загорел под австралийским солнцем, но его густые чёрные волосы не стали жёсткими и не потеряли густоту и блеск. Серые глаза на загорелом лице казались серебристыми. Президент и его жена выглядели так, что, окажись в гостиной редактор журнала "Дом и семья", то лучших натурщиков для обложки спецвыпуска "Портрет идеальной пары" вряд ли стал бы искать дальше.

Джозефа почти не замечали, но и не смотрели на него, как на выскочку, затесавшегося не в свою компанию. Он прохаживался по гостиной, сдерживая бунтующий аппетит, который после бутерброда, порции мороженого и стакана коктейля разошёлся не на шутку и активно требовал добавки. Если он тут набросится на угощение, как голодный гризли, то навеки загубит свою репутацию. Его просто примут за одного из тех ребят, которые приходят в гости, только чтобы наесться на дармовщинку, и относиться будут соответственно. "На обратном пути зайду в пиццерию! – увещевал себя Джозеф, – а тут лучше не увлекаться!".

И вдруг он поймал на себе пристальный взгляд. Обернулся. И мороженое превратилось у него в горле в ледышку.

Ричард Келлар, прищурясь, смотрел на него. Увидев, что молодой человек обернулся, президент кивнул ему, приглашая к своему столу.

"Я не сплю? Он! Меня! Сам! Заметил!!! Так, прежде, чем радоваться, постараюсь вспомнить, не проштрафился ли я на неделе и не предстоит ли мне получить нагоняй?" – подумал Джозеф, усаживаясь в кресло напротив босса по его повелительному кивку.

Ричард предложил ему бокал коньяка и улыбнулся:

– А ты человек слова, Джо. Я ведь тебя узнал. Как-то ты обещал, что непременно будешь работать в УБРИ, и вот ты здесь. Да ещё и с честью выдерживаешь испытательный срок, а некоторые ребята, случалось, сбегали уже через два или три месяца. Начальник твоего отдела тобой доволен, он говорит, что ты усердный и одарённый сотрудник.

– Я столько лет добивался шанса работать у вас, сэр, – ответил Джозеф. – И не думал, что всё будет как по маслу. Но упускать свой шанс я не хочу. Он не один из миллиона, он – единственный!

Он уже не смущался и не заикался перед великим человеком. В конце концов, чего-чего, а испытаний у него хватало, и робеть Джозеф почти разучился.

– Ты правильно рассуждаешь, – кивнул ему Ричард. – Если не изменишь своим убеждениям, у тебя будет прекрасная возможность сделать карьеру на работе!

По дороге домой Джозеф не заметил, как пробежал мимо пиццерии, на лестнице разбил очки и чуть не ошибся дверью квартиры. Его охватывало воодушевление. Почему-то после разговора с мистером Келларом молодой человек уже не сомневался, что добъётся своих целей.

... – Теперь я не сомневаюсь, что это он, – сказал Ричард, вынырнув из бассейна в патио. Находиться на суше он мог сколь угодно долго, в отличие от своих Южных собратьев, но после шумного многолюдного приёма потребность увлажниться стала очень острой. – Прошлой ночью я снова беседовал с Голосом, и он мне сообщил, что сегодня я увижу человека, который займёт важное место в жизни Линды и поможет ей принять судьбоносное решение в судьбе планеты Океанов. И добавил: я сразу узнаю этого человека потому, что он – человек слова.

– Ты уверен, что не ошибаешься? – Дэррил подплыла к мужу и вытянулась на спине, мягко покачиваясь на воде. – Да, я помню этого мальчика в очках, мы разговаривали с ним на заправке в день открытия УБРИ. Он говорил, что постарается поступить на работу в УБРИ. Это о нём ты говорил мне сегодня? Ты считаешь, что он сможет стать твоим преемником, когда ты отправишься покорять новые вершины?

– У него все качества для этого.

– А что ещё Голос говорил о нём и о Линде?

– Что их будет сильно тянуть друг другу, и они будут друг для друга всем, но Джозефу всё время придётся выбирать между Линдой и какой-то полной блондинкой, которую он будет любить так же.

8. ВСПЫШКА

– Эй, долговязая жердь! Линда – дылда!

Линда Келлар вздрогнула, чувствуя, как в глазах темнеет от ярости и отвернулась, стараясь не замечать придурков Гарри, Ронни и Герма, которые уже давно напрашивались. Но пока она находила в себе силы не "вестись" на их наезды. Хотя надолго ли хватит её выдержки?

– Эй, Линда!!! – заорал Ронни так, что слышно было, наверное, даже на улице. – Тупая Линда! Вечно задираешь нос, как будто ты самая умная, а генеалогическое древо составить не смогла!

– Так тебе и надо, цапля! – подхватил Герм. – Что, лень было собрать сведения?

– Не хочешь знать свои корни? – громче всех хохотал Гарри, вожак компании. – Эх, ты, жердь тупая!

– Отвалите, дебилы, – почти ласково посоветовала Линда, проходя мимо и давя в себе желание схватить кого-нибудь из этих троих за шиворот и ткнуть носом в тарелку с обедом. Вот насчёт генеалогического древа лучше бы они помолчали. Гнусный мистер Рикмен высмеял её вчера перед всем классом, когда она принесла анкету для древа только с фотографиями родителей и своей. А её объяснения о том, что данных о других Келларах она не нашла, выглядели жалкими оправданиями. Оправдываться Линда ненавидела. И ненавидела тех, кто её к этому вынуждал. А теперь ещё и мальчишки будут уматываться, пока не дождутся неприятностей. "Они что, специально что ли?!"

– Что, разговаривать с нами не хочешь? – спросил Гарри. – Дылда!

– Если ты ещё раз назовёшь меня... – Благие намерения Линды разлетелись вдребезги. Сейчас она им устроит и за "дылду", и за насмешки над её генеалогическим древом, и за все их тупые шуточки...

Забирая на раздаче поднос со своим обедом, директор школы, мистер Барри, удивлённо поднял голову: лампы дневного света под потолком затрещали и начали сыпать искрами. Странно, вроде проводку только недавно заменили...