Голос сердца

Солнце уже ярко освещало вершины гор. Чистый воздух сияющего голубого утра прорезали белые столбы дыма, поднимавшиеся над кострами в деревушке индейской резервации близ города Колорадо-Спрингс. Около них, как обычно в это время дня, хлопотали черноволосые скво. Они чистили собранные на огородах овощи, разделывали и жарили мясо животных, убитых на охоте мужьями. Иные при этом напевали еле слышно древние мелодии индейских песен, удивительнейшим образом сочетавших в себе мудрость и поэтичность этого народа.

У одного из очагов, в тени могучего дерева, успевшего уже одеться в пышную листву, сидела женщина, по всей видимости не принадлежавшая к индейскому племени шайонов. Перед ней длинной цепочкой двигались дети и стояла еще одна женщина — помощница из аборигенов: каждому поравнявшемуся с ней ребенку, будь то мальчик или девочка, она закатывала правый рукав одежды выше локтя.

Уже третий день подряд Салли и Микаэла встречали раннее утро за работой в индейском лагере. Сегодня они рассчитывали закончить с прививками.

Как только очередной индейский ребенок оказывался лицом к лицу с доктором Микаэлой Куин, она ласково улыбалась ему, глядя внимательно в темные глазки, где затаился страх. Эта дружелюбная манера оказывала свое магическое действие — дети с меньшим ужасом ожидали незнакомой процедуры, с привычной ловкостью выполняемой белой женщиной.

Прошел уже год с тех пор, как доктор Куин поселилась в этих забытых Богом местах, и самым дорогим достижением за это время для нее стало то, что местное население наконец признало за ней право называться врачом и охотно обращалось к ней за помощью. Правда, у нее не было твердой уверенности в том, что к доктору Майк — так ее тем временем стали величать и стар и млад — люди приходят потому, что преисполнились доверием к ней; возможно, допускала она, они просто рассудили, что по сравнению с парикмахером Джейком Сликером, неизменно выступавшим прежде в роли целителя, она наименьшее зло. Но и только! Ведь на Микаэле лежало пятно, от которого она никогда не сможет избавиться: она всего-навсего женщина. Увы, все усилия, потраченные мужественной женщиной на борьбу с этим живучим предрассудком, пока не увенчались успехом.

Маленький мальчик, приблизившийся к доктору, повернул голову к помогавшей ей индейской женщине и что-то сказал.

— Он спрашивает, нельзя ли ему сделать сразу две прививки — по одной на каждой руке, — перевела ассистентка. Будучи женой знахаря Танцующее Облако, она кроме алгонкина знала еще и язык белых.

— В этом нет нужды, — приветливо улыбнулась ребенку Микаэла. — Одной прививки достаточно для того, чтобы на много лет вперед уберечь тебя от заболевания оспой.

— Ваша медицина творит чудеса, неведомые нашей, — одобрительно промолвила темнокожая женщина.

— И наоборот, — покачала головой Микаэла. — Сколько я знаю случаев, когда белые врачи оказывались бессильны, а ваши знахари помогали. Я не теряю надежду, что в один прекрасный день люди поумнеют и оба искусства врачевания объединят свои усилия на благо человечеству. — Она опустила на место рукав последнего в очереди ребенка. — Ну вот, малышка, готово. Теперь беги! — И девочка побежала, словно поняв слова чужого языка.

Когда Микаэла укладывала инструменты в сумку, к ней вышел из палатки вождь Черный Котел. Статный мужчина, сложив руки на груди, взглянул на Микаэлу серьезными, но благожелательными глазами.

Юная девушка привела гнедую лошадь с красивой белой звездой на лбу и переносице и повод от нее вручила жене Танцующего Облака — Снежной Птице.

— Вождь Черный Котел очень благодарен вам. — С этими словами Снежная Птица вложила повод в руку Микаэлы. — Кобылу для вас выбирала я.

Микаэла в растерянности отпрянула назад.

— Но я… Право же, я не могу принять такой дорогой подарок, — смущенно пробормотала она. Так вот почему Салли упорно настаивал на том, чтобы ее лошадь по кличке Медведь оставить дома, а ехать вместе на его коне!

— Нет, вы не можете не принять, иначе обидите наш народ, — спокойно, но твердо заявил Танцующее Облако. — Таким образом мы выражаем уважение к вам.

Микаэла слегка покраснела. Она никак не предполагала, что ее скромность может быть истолкована как пренебрежение.

— Благодарю вас, — после минутного колебания произнесла она. — Я очень рада и считаю ваш подарок большой для себя честью.

Микаэла приблизилась к маленькой, крепкой на вид кобылке, и та доверчиво потянулась к ней мордой. «Как восхитительно блестит в лучах солнца ее золотистая шкура», — подумала Микаэла, поглаживая голову и загривок лошади.

— Она летит как ветер! — Снежная Птица улыбнулась белой женщине. — Это прекрасная лошадь. Мне кажется, она вам подойдет.

Микаэла в свою очередь не могла удержаться от улыбки: значит, она не только среди жителей Колорадо-Спрингс слывет женщиной, не считавшейся с традиционными условностями!

— Вы, конечно, правы, — ответила она. — Мне, однако, еще не приходилось ездить без седла.

— И сейчас не придется! — Салли, стоявший рядом с Танцующим Облаком, нагнулся и протянул руку за спину. Вытащив оттуда одеяло, он положил его на спину лошади, а сверху — изумительное седло с украшениями в виде цветов и листьев по левому краю и вырезанной надписью: «Доктору Майк».

— О Салли! Какая прелесть! — воскликнула Микаэла. — Это вы сделали?

— Прежде всего надо его опробовать, — уклончиво ответил Салли и помог Микаэле сесть в седло.

Уже по дороге из лагеря индейцев в город Микаэла, несмотря на краткость расстояния, поняла, что подаренная кобыла и в самом деле редкое по резвости бега животное. К великому ее сожалению, Салли наотрез отказался скакать наперегонки с Небесной Молнией, как Микаэла с ходу назвала лошадь. Более всего ее расстроил довод, приведенный Салли в оправдание своего отказа.