Чтение онлайн

– Ушибла.

– А я затылок примял. Хотелось бы надеяться, что я не стану от этого хуже соображать. Господин полковник, ты вставать собираешься? Мы приехали, Зебра дальше не пойдёт, пока её не починят… Что это за дура выросла у нас на пути? Ты видела этот фокус, Ксюха? Интересно, что с той бабой? Она тоже перевернулась или как?

Сбоку послышался шум тормозящих колёс. Свет фар полоснул по крыше «жигулёнка» и отвернулся.

– Кажется, нам сейчас помогут.

Однако вместо нормального человеческого голоса, вопрошающего, не требуется ли пострадавшим помощь, раздался выстрел. Пуля ударила по крыше салона, издав отвратительный металлический звук.

– Опля! – воскликнул Сергей, ещё не сообразив до конца, что сие означало.

– Кто это? – поперхнулась Ксения.

– Наш друг Когтев, – ответил Лисицын, толкнул дверцу плечом и вывалился в траву. – Ксения, давай сюда!

Послышался скрип задней дверцы. Одновременно с ним прозвучал второй выстрел. Пуля вновь ударила в крышу.

– Весёленькая прогулка. Как мы легко превратились из преследователей в преследуемых, – с подчёркнутой досадой проговорил Сергей и нащупал свесившуюся из машины ногу девушки. – Что ты разлеглась там, матрёна? Вываливайся сюда кубарем! Бежим, пока есть время.

Всё это заняло не более пяти секунд.

Теперь со стороны дороги донёсся звук открываемой машины Когтева и шаги по гравию на кромке шоссе.

– Ползи сюда быстрее, – прошептал Сергей, дёргая Ксению к себе.

Они опустились на четвереньки и поспешили отойти таким образом от «жигулёнка». В свете фар они разглядели ссутулившуюся фигуру Когтева. В его руке угрожающе подрагивал пистолет. Не дожидаясь очередного выстрела, Лисицын поднялся во весь рост и поволок за собой девушку.

– Бежим! – крикнул он.

Громкий шелест травы и раздвигаемых веток кустарника не мог остаться незамеченным, и Когтев пустил ещё две пули наугад. Остановившись на пару секунд, Сергей услышал шаги преследователя.

– Чёрт его подери! За нами двинул! Бежим во все лопатки! Эх, Романов, Романов, что ты там спишь, Ваня, родной мой?

Гудящая автострада осталась далеко позади. Теперь не слышалось ничего, кроме дыхания беглецов и шумных их шагов сквозь высокую траву. Сергей поднял руку.

– Стоп. Вроде бы мы отвязались от него. Не думаю, что Михалыч нас догонит. Ноги не те, дыхалка не та, расстояние не то.

Они остановились. Справа умиротворяюще шумела река. Вода серебристо сияла в свете луны.

– А ведь темно, – шепнула Ксения, вцепившись в руку Сергея.

– Ты наблюдательна.

– Хватит надо мной смеяться.

– Я и не смеюсь. Просто я не заметил, что темно. Ночь ведь на дворе, разве что-нибудь можно заметить?

Они прошли несколько шагов молча, затем Ксения спросила:

– А дядя Ваня?

– Что? Поднимется наш дядя Ваня, если ещё не поднялся. Дело привычное. Стукнулся, перевернулся, отлежался, поднялся.

– Не надо было его бросать.

– А стрелять из пальца ты умеешь, Ксюха? Ты видела, как твой Михалыч лупанул в нас? То-то и оно, малыш. А Романов если погиб, то мы бы ему ничем всё равно не помогли. Зато если он в порядке, то он своё дело сделает.

– Что это? – дёрнула Ксения Сергея, чтобы он остановился.

– Где? – прислушался Лисицын.

– Впереди. Голоса какие-то.

– Точно голоса. Вроде бы песню поют. Смеются.

– А вон огонёк дрожит.

– Слушай, девчонка, а ты чертовски наблюдательная! Я вот ничего не успел заметить, а ты уже всё знаешь.

– Это потому что вы, Серёжа, головой ударились, когда машина переворачивалась, – съязвила Ксения.

– Я же говорю, что ты наблюдательная. Даже шишку мою не обошла вниманием… Кто же в такую даль от дороги ушёл и песни поёт?.. Слушай, Ксюха, а ведь сегодня Купала! Точно! Самая короткая ночь в году!

– И что?

– Это значит, что кто-то празднует Купальскую ночь.

– Что такое Купальская ночь?

– Древний народный праздник, запрещённый в своё время церковью. Ты вообще-то хоть что-нибудь знаешь? Неужели ничего не слышала об этом? Через костры люди сигают, венки плетут…

– Голыми купаются, – неуверенно добавила Ксения.

– Наконец-то! Хоть что-то тебе известно. Поздравляю. Голышом, правда, не только на Купалу купаются, но не будем усложнять. Для первого раза ты молодец.

Они пошли на огоньки. Вскоре перед ними открылось пространство на берегу реки, охваченное слева тёмным лесным массивом. Множество больших костров с треском и шипением бросало в густую небесную синеву снопы искр.

– Купальская ночь, – прошептал заворожённо Сергей. – Кто бы мог подумать.

Вокруг костров сидели, стояли и пританцовывали люди. Большинство было в обычной городской одежде, но на некоторых женщинах виднелись живописные русские сарафаны, пышные белые рукава с тонким красным рисунком на плечах и манжетах, а кое-кто из мужчин нарядился в старинные широкие портки и рубахи почти до колен. Впрочем, таких Сергей приметил немного. Зато почти все собравшиеся украсили себя венками из полевых цветов. Отовсюду слышались смех и песни. Где-то неумело плакала гармошка, ей подтренькивала гитара. Но по большей части песни звучали без аккомпанемента. Возле центрального костра толпилось особенно много народа. Над огнём покачивался большой котёл, и крупный мужик с выразительной лысиной и окладистой бородой важно помешивал в котле длинной деревянной ложкой. Поднимавшийся пар нёс в себе запах вина и терпкой травы. На лесной опушке прорисовывались очертания пяти или шести туристических палаток, от которых то и дело бегала к кострам и обратно горстка детишек. Неподалёку от Сергея и Ксении в ночной синеве белело несколько голых фигур.

– Вон тебе и голые, – сказал Лисицын, толкая девушку в бок.

– Точно. Значит, это нудисты.

– Логично. – ответил Сергей. – Что ж, я думаю, что нам нужно затеряться в массах.

– Зачем?

– На всякий, как говорится, пожарный. Когтев хоть и медленно ходит, но всё-таки может доковылять, а у него есть огнестрельная игрушка. Я действие таких игрушек испытал на себе и должен признаться, что не получил никакого удовольствия, если не сказать наоборот.

Он взял Ксению за руку и повёл через поляну. На них никто не обратил внимание. Здесь не было посторонних, здесь никто не таился. Это был праздник, большой, шумный, красивый русский праздник. Они прошли между кострами к берегу реки и сели на траву.