Голконда

«Несомненное счастье может испытывать только обманутый человек. Лишь специально подготовленная ложь или манипуляция может быть достаточно продуманной, чтобы проникнуть в наши мысли и даже глубже, прямиком в подсознание. Этому способствуют специальные психологические приемы, используемые по типу вирусной оболочки, обманывающей иммунитет и внедряющейся глубоко в организм. Эти приемы запрограммированы давать нам уверенность в непреложности полученной информации. Они заставляют мозг фонтанировать гормонами счастья. А в то же время – простые, не навязанные никем мысли часто вызывают сомнения. Мы начинаем задумываться, подозревать неладное, относиться с опаской к тому, что, оперившись, могло бы стать „собственным мнением“, ведь это всего лишь свободное, не обернутое в манящий фантик суждение. За ним не стоят тысячи маркетологов и психологов, поэтому оно кажется обманчивым и теряется на фоне „нужных“ для нашего счастья желаний.

Например, покупая ноутбук, вы чувствуете, что вам по душе модель от малоизвестного бренда – она недорогая и имеет все нужные функции. Но будете ли вы с ней счастливы? Нет. В случае ее покупки весь следующий год вы будете мучительно щелкать по ненавистным клавишам и смотреть в сторону более трендовой модели, мелькающей в каждом ролике и онлайн-сериале. Пусть там нет всех нужных вам функций и ценник зашкаливает настолько, что придется оформить кредит, но именно эта модель сделает вас счастливым. Чувствуете? Это уже не то нестабильное, расплывающееся без фундамента счастье от покупки нужного вам устройства, нет, это полноценное, доказанное всеми учеными мира блаженство. То же самое с сумочкой, автомобилем и даже с кормом для рыб. Со всем, что вашей душе угодно. Тонкий обман и манипуляция. Но не в угоду вам, а ради денег, прибыли, власти, еще большей власти. А над кем? Конечно, над вами. С каждой покупкой, с каждым производственным циклом еще больше обманного счастья, еще больше власти обманывать вас и впредь.

Весь мир построен на лжи. Я не говорю, что это жестокая ложь, нет, она относительно безопасная и лучше многих ужасных вещей, происходивших в длинной истории человечества. Просто не надо видеть заботу там, где ее нет. Все не то, чем кажется…»

Так заканчивалась статья Олега Рогина в национальной газете. Вернее, на этой фразе ее закончил зачитывать главный редактор – шестидесятилетний плотный мужчина с длинной седой шевелюрой. Настолько длинной, что, поворачивая голову, он каждый раз вынужден был поправлять волосы свободной рукой, отводя их от глаз, чтобы лучше видеть собеседника.

– Ты точно с ума сошел, – было его резюме.

Олег стоял перед столом главного редактора в центре тесного кабинета, одна сторона которого прозрачной стеклянной стеной выходила в большой коридор и на коворкинг. Вдалеке за спиной Рогина многочисленные газетчики могли наблюдать эту тяжелую сцену, но ничего не слышали. Впрочем, они и так догадывались, о чем говорят в кабинете у шефа. Утренний выпуск газеты успела обсудить уже вся страна, начиная с офисных клерков и заканчивая видеоблогерами. Все от мала до велика смеялись над глупой статьей.

– Ты издеваешься? – спрашивал главный редактор, целясь убийственным взглядом в онемевшего от его напора Олега.

– Нет, я просто хотел как лучше.

– Как лучше для кого? Для наших конкурентов? Так опозорить газету!

Редактор всегда держал себя строго, а лицо его было похоже на передутый баскетбольный мяч – будто он надел ботинки на два размера меньше либо забыл вытащить из них транспортировочную бумагу. Но в это утро он был особенно хмурым и непреклонным.

– Если позволите, я напомню, в чем был план.

– Мне наплевать на твой план! О господи, да я позвал тебя, только чтобы держать марку перед подчиненными. – Начальник не столько кричал, сколько надрывал мышцы шеи и размахивал руками. – А ты просто стой и принимай все, что заслужил. Кивни, если понял.

Олег кивнул. Разумеется, он допускал негативную реакцию главного редактора, когда вопреки его запрету подложил свой материал в папку с финальной версткой. Но он надеялся, что, даже несмотря на слишком дерзкий и неформатный текст, поднятая статьей волна общественного внимания вызовет широкий резонанс и приведет к сдвигу общества, а сам Олег получит какую-нибудь журналистскую премию. Однако резонанса не возникло. Все мнения были как никогда едины – статью посчитали глупостью, ведь на сайте главной газеты страны не может быть особого суждения, народ его просто не примет. На первой странице всегда выражается обобщенное мнение большинства. Так сказали владельцы. Так газета получает больше прибыли и любви от широких масс. Даже если кто-то один из прочитавших статью задумался, то он сразу почувствовал, что поддержка автора не вызовет в нем настоящего счастья, а лишь приведет к ненужным ему внутренним спорам и противоречиям.

Олег мысленно вернулся в кабинет, когда главный редактор уже открыл дверь в коридор, чтобы всем было слышно, и докрикивал свою гневную тираду:

– …и чтоб ноги твоей здесь не было! Ты уволен!

На этом бывший начальник вдохнул полной грудью, задержал воздух на несколько секунд, выдохнул и медленно повторил процедуру несколько раз, возвращаясь к столу.

Утро понедельника редко бывает добрым, но это утро Олег запомнил надолго. Не поднимая глаз, он проковылял через коворкинг, сторонясь бывших коллег ровно так же, как они сторонились его, не зная, что сказать в такой сложный момент. Все понимали, что для него борьба за место бессмысленна – газета сокращала каждый месяц по человеку и новое имя должны были назвать уже через десять дней – первого октября. После такого скандала кандидат на увольнение был всем очевиден, поэтому Олег молча принял судьбу и не стал устраивать ненужных сцен. Он забрал со своего стола в самом углу у окна папку с бумагами, личный ноутбук известной марки и приготовленный подарок. Маленький белый сверток со сверкающим на свету красным бантиком был приготовлен к первой годовщине его свадьбы. Все в коворкинге это знали, от чего Олегу было еще тяжелее, и стыд волнами румянца расходился по его лицу.

Уже на выходе из редакции поникшего и отчужденного мужчину догнал начальник отдела кадров и тихо шепнул, что еще не поздно написать заявление об уходе по собственному желанию. Не сказать чтобы у опечаленного внезапными тяготами Олега это вызвало некий подъем, но он быстро подписал все бумаги, хотя скорее машинально, чем энергично, и навсегда покинул здание, в котором проработал пять лет.

Серые московские улицы без единого дерева лишь косвенно позволяли насладиться красотами осени. Вся льющаяся с экранов реклама окрашивалась в оранжевые тона, передавая нужное людям в это время года бархатное ощущение спокойствия и теплоты. Это навевало мысли о душевных пейзажах за пределами города, где рисовался мягкий уют желтой листвы. Совсем скоро она осыплется, подведя черту под очередным циклом сезонов. Все живое уйдет в спячку до следующего пробуждения растений. Так повторяется каждый раз и ничего в этом нет смертельного. Обновление, наоборот, помогает стать лучше, избавившись от плохого, ненужного. Вероятно, и в увольнении нет ничего смертельного, ведь любая проблема – это скрытая возможность переосмыслить жизнь и двигаться дальше.

Олег думал об этом по пути на парковку. Измученная дождем улица отдавала тягучей сыростью, высасывающей из тела тепло. За тридцать один год жизни он не помнил дня хуже этого, когда вместе сошлись свинцовое небо, мрачные мысли и настроение окружающих. Хорошо хоть, пешеходы не знали Олега в лицо и, даже слышав об утреннем инциденте с выложенной статьей, не смогли бы посмеяться над ним. Его просто все обходили, будто дерево или столб, как и положено всем высокоразвитым социальным созданиям типа людей. Улица осталась безразлична к нему, что в данном случае было намного лучше открытой ненависти. Единственным лучом света была первая годовщина его брака, выпавшая на такой скверный день подобно спасательному кругу, летящему к тебе при крике: «Человек за бортом!». Когда попадаешь в неприятности, надо ухватиться за что-то хорошее – и спасательное кольцо на пальце помогало Олегу прийти в себя. Как бы ни складывались обстоятельства, за бортом жизни он не окажется.

Уже греясь в машине, он смотрел в зеркало заднего вида на свое лицо. Заматеревшее с возрастом, но все такое же родное, привычное. С грубыми линиями носа, бровей, с четко слепленным ртом, с суточной щетиной, добавляющей пару лет к и без того пугающему тридцати одному. Поправляя короткую челку, он показался себе актером второго плана из небольшого боевика, куда подбирают людей, на которых приятно смотреть, но которые не отвлекут внимания от Ван Дамма. Олег выглядел как спаситель мира на минималках.