Чтение онлайн

— Там они… шофер комиссара и кладовщик, в палатке водку пьют…

— Ты сказал, что я жду?

— Сказал, товарищ гвардии майор, только… он ответил: подождет!

Кровь бросилась мне в лицо:

— Вот как!

Я встал и пошёл в склад-палатку. В складе, возле поставленных один на другой ящиков, стояли кладовщик и шофер. На ящике — раскрытая банка консервов, хлеб, кружки и бутылка с водкой. Шофер комиссара держал в левой руке хлеб, в правой — нож с куском консервированного мяса, и что-то говорил кладовщику. Тот порывался выйти навстречу мне, но никак не мог решить, кто «страшнее»: майор или шофер бригадного комиссара (Павлов стал бригадным комиссаром).

Я подошел поближе. Заметно подвыпивший шофер, мельком взглянув на меня, продолжал доказывать что-то собеседнику. Я сделал ещё несколько шагов, надвинулся на высокого и тощего, совсем молодого нахала, и снизу со всей силы ударил его в подбородок. Шофер откачнулся, свалил ящики, а с ними и закуску с водкой.

— Марш, мерзавец, к машине и сейчас же убери её! — приказал я и вытащил пистолет. Шофера как ветром сдуло. Заведя двигатель, он высунул голову из дверцы и прокричал:

— Вы ещё меня вспомните, вы узнаете, чья это машина!

Конечно, мое равновесие было надолго нарушено. Я, даже, не заехал к парикмахеру, хотя это мне крайне необходимо было сделать. Потом, в кабине автомобиля, я терзался:

— Зря ударил! И не надо было вытаскивать пистолет… Хотя… это ему пойдет на пользу. Тьфу, как гадко на душе! И что я стал такой раздражительный? Но, по правде говоря, невыдержанность — это наша наследственная болезнь. По иному, её называют — вспыльчивость.

Вспыльчивость, вспыльчивость, но это был первый случай, когда я ударил человека. Первый, но, как это не прискорбно, не последний. Раньше я и в мыслях не допускал таких способов воспитания-воздействия.

Шофер, видя, что я переживаю, попробовал успокоить меня:

— Да плюньте вы, товарищ гвардии майор, на это дело! Его давно надо было проучить. Это вам все скажут.

— Может быть и нужно, но не таким способом.

А на первой же остановке автоматчик-авиадесантник, он постоянно ездил со мной, высказался так:

— Знаете, товарищ майор, по ординарцу, адъютанту, шоферу можно почти без ошибки судить о начальнике. Эти люди приспосабливаются к характеру начальника. Если начальник умный и справедливый, не солдафон, то и его приближенные не всегда, но большей частью, вырабатывают соответствующее уважительное отношение к людям. И наоборот. А вы не волнуйтесь, этот шофер никому ничего не скажет.

Да, действительно, у хорошего начальника подбираются такие же помощники. Это верно подмечено десантником. Москвичом, между прочим.

В конце августа 1942 года немцы были готовы к тому, чтобы форсировать Терек и 1 сентября предприняли здесь наступление силами танковых и пехотных соединений. Основные усилия противника были сосредоточены на участке южнее прибрежного города терских казаков, Моздока, в направлении города Малгобека. Малгобек расположен в 24 километрах южнее Моздока на гребне Терского хребта. Это город нефтяников. Из него, спустившись в долину Алхан-Чурт, идет хорошая дорога, прямой путь на столицу Чечено-Ингушетии город Грозный и на нефтяные Грозненские промыслы, вожделенные для немецких захватчиков.

Удар немцев пришелся по соединениям 9 армии, которой командовал генерал-майор Коротеев.

В ночь на 2 сентября 3-му и 40-му танковым и 50-м армейскому корпусу 1-й танковой армии немцев удалось форсировать Терек и вклиниться в оборону нашей 9-й армии более, чем на десять километров.

4 сентября немцы овладели Предмостное и Кизляр, переправив до 35 танков. В бой был введён советский 11-й гвардейский стрелковый корпус, который потеснил гитлеровцев. Было подбито немало танков 23-й танковой и, встречавшейся мне под Днепропетровском, танков дивизии СС «Викинг».

Особенно большое удовлетворение доставило сообщение, что на подступах к станице Вознесенской за день потери противника составили до 100 танков.

Однако, бои на этом не закончились. Враг вновь и вновь атаковал и, в конце концов, занял город Малгобек.

Как всегда, нашлись и непосредственные виновники того, что немцы сумели форсировать Терек. Командующий СГВ ЗКФ в своём приказе № 044 от 5.10.42. отметил:

Продолжались бои в районе станицы Ищерской и в полосе железной дороги, идущей на станицу Наурская, на северном берегу Терека. Враг стремился прорваться к станции Червлённая, недалеко от которой имелся железнодорожный мост через Терек. Здесь железная дорога поворачивала на город Гудермес и далее на Махачкалу и Баку.

Поступили также сведения, что разведка противника появлялась у Чёрного рынка, то есть почти на берегу Чёрного моря.

11-й гвардейский корпус был задействован у Малгобека, а 10-й гвардейский корпус получил приказ выдвинуться на северный берег реки Терек, и здесь нанести удар противнику в направлении Ищерская-Моздок, перейдя в подчинение 44-й армии.

Накануне передислокации штаба корпуса к Наурской, мне довелось побывать в новом районе на рекогносцировке. Через реку Терек я переехал по железнодорожному мосту, приспособленному для движения по нему танков, автомашин, повозок и людей. Я даже, образно выражаясь, пощупал этот мост.

Недалеко от Наурской я специально спустился на берег Терека. Спустился чтобы ещё раз посмотреть на знаменитую реку, и запомнить её. Придётся ли ещё раз когда-либо побывать здесь? Не пришлось! Но там, на берегу у меня неосознанно ПОЯВИЛАСЬ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО НАСТУПАЕТ ПЕРЕЛОМ, что у нас есть силы, вернее, что мы стали способны противостоять врагу и погнать его. Раньше такой уверенности не было. Почему такая уверенность появилась, я не знаю, но факт остаётся фактом. И это несмотря на то, что наши войска стояли так далеко, что дальше некуда. Несмотря на то, что до Каспийского моря было рукой подать, что враг вышел к Волге у Сталинграда.

Да, враг с запада никогда не заходил так далеко. Горько было это сознавать, горько обмануться в уверениях, что «воевать будем малой кровью» на территории врага. Недальновидность тогдашних руководителей дорого обошлась нам.

У Наурской Терек не тот, что у Эльхотовских ворот. И не тот, что у станицы Майской, где 16 августа мы форсировали его с помощью буйволов. Здесь Терек несёт свои воды к Каспийскому морю в русле, прорытом в Лёссовых почвах. И воды здесь мутная. В ней много взвешенных частиц ила и глины. Тих здесь Терек, но сила напора его вод велика. При ширине 400–450 метров и глубине 2–2,5 метра он смог бы оросить не одну тысячу гектаров Прикаспийской низменности.