Чтение онлайн

Но с дебютом путешественников во времени, подопечных Натана Ли, город неожиданно обрел потерянный мир, который был и чуждым, и — странное дело — смутно знакомым. Как экскурсия на Луну.

Передача «Час “Года зеро”» брала свои истоки в пиратских копиях видеозаписи, запечатлевшей клонов во время молитвы «Отче наш». Кто-то из охранников капитана свел дома эти кадры в один эпизод. Копии пленки циркулировали из рук в руки, перекачивались с одного компьютера на другой. Натан Ли был слишком занят, чтобы обращать внимание на растущий ажиотаж. Чувствуя нечто экстраординарное, не остался в стороне и Комитет по связям с общественностью. Однажды вечером на второй неделе пребывания во дворе под солнцем клоны были показаны в прайм-тайм по городской сети кабельного телевидения. Парни стали знаменитостями, даже не подозревая об этом.

Странное это было творение — час произвольно надерганных и слегка отредактированных сценок с субтитрами на английском. Первоначально отснятый черно-белый материал смотрелся как нечто вроде записи из продуктового магазина круглосуточной торговли. На стенах установили более совершенные камеры и добавили сферических звукоуловителей. Качество записи резко подскочило, когда знаменитый голливудский кинорежиссер, которому пожаловали убежище в Лос-Аламосе, предложил свои услуги. В начале и концовке «Часа» звучал ближневосточный саундтрек. Диктор не объяснял зрителю происходящее, не было ни плавных переходов между отснятыми сценами, ни сюжетной линии — одни только клоны, беседующие на мертвом языке у костра или кружащие по двору.

Каждый хранил в душе веру в того или иного бога. Как люди, тянущие канат, они пронесли свои ритуалы сквозь завесу времени. Помимо жертвенных сожжений они изготавливали амулеты и четки, повязывали красные крученые нити вокруг запястья или горла, украшали бусами одно плечо. Кое-кто нанес татуировки на лицо и руки с помощью угольной пасты и гвоздя.

Иззи подбросил идею принести во двор «сырье». Вскоре клоны занялись изготовлением сандалий, плетением веревок, стали мастерить лиры, ковать медь, делать ювелирные украшения, разрисовывать стены граффити. Устроили даже небольшой рынок. Иоанн Второй, как сами клоны звали того, что пониже ростом, оказался настоящим художником: все дни напролет он трудился над большой картиной с изображением рыбацкой лодки.

— Джинн из-за вас вырвался на волю, — сказала как-то Миранда Натану Ли в Некроархиве.

Был поздний вечер. Миранда все чаще стала появляться в архивах. Тук-тук — предупреждала она о своих визитах [67] . Как правило, это происходило ближе к полуночи, когда коридоры пустели и жизнь в лабораториях затихала.

Натан Ли ел и спал в архивах, чтобы сэкономить время. Минуло четыре недели, показавшиеся ему месяцами. Никогда он не был настолько загружен работой. Здесь, в царстве костей, Натан Ли стремился идти в ногу с воскрешенными плотью и кровью, вовсе не собираясь увязнуть в их жизнях. Он просто хотел убить время, выждать, пока Окс даст о себе знать, а потом продолжить свое путешествие — больше ничего. Так, во всяком случае, Натан Ли уверял себя.

Он делал все от него зависящее, чтобы сохранить верность Грейс. Упросил человека из службы обработки спутниковых изображений восстановить на компьютере затертый, испорченный снимок дочки. Отретушированный портрет Грейс Натан Ли вставил в рамку и хранил на полке в архиве — ежедневное напоминание о ней. Черты дочери в результате изменились настолько, что он с трудом ее узнавал. Грейс стала еще менее реальной, чем прежде. Он изо всех сил боролся с этим.

Но каждый день все больше погружал Натана Ли в мир «Года зеро». Далеко за полночь он трудился над своими записями, просматривал пленки, склеивал из отдельных фрагментов диаграммы родства, сплетая ветви мужских линий, выискивая разгадки. Перед рассветом появлялся Иззи, и они составляли план работы на грядущий день.

Миранда по сути тоже жила в здании лаборатории. Вирус вновь сменил форму. За последние два года он развился так, что убивал уже за двенадцать дней, выкашивая население, как пулеметная очередь. Действие нынешнего штамма было не таким стремительным. Характерные симптомы — прозрачность кожи и ранняя амнезия — появлялись лишь через неделю, а приводящие к смерти нарушения исполнительной функции мозга возникали порой месяц спустя. Это было и хорошо и плохо из-за того, что порождало иллюзию: мол, вирус сожжет себя дотла, хотя люди старались ей не поддаваться. Но он наконец начинал вести себя более предсказуемо как вирус. Это предполагало появление первых признаков коэволюции.

— Он хочет танцевать танго, — говорила Натану Ли Миранда. — Это характерно для всех паразитов. Они ищут «партнера по танцу», который подстроится под их ритм, то есть носителя, с которым можно совместно эволюционировать. Человек и вирус Корфу вроде бы не очень-то подходят друг другу. Но мы должны продолжать попытки.

Натан Ли проявлял осторожность — ради ее же блага. Всякий раз оставлял дверь широко открытой, когда к нему приходила Миранда. Не распускал руки: никаких дружеских похлопываний и объятий. Во всех лабораториях расцветали романы. Гуляли сплетни. Миранде этого совсем не надо. Она еще дитя. А себя он ощущал на сто лет старше, поэтому и не давал волю чувствам. Платон бы гордился им.

Они сидели лицом друг к другу, почти соприкасаясь коленями. Он был коричневым от солнца, она бледна. Три видеоэкрана располагались на столе, на них воспроизводилась дневная запись с различных камер, установленных во дворе. Звук был выключен.

— Это у них такая азартная игра? — спросила Миранда.

Натан Ли глянул на экран.

— Типа рулетки. Похоже, правда?

Миранда показала на другой экран. Иоав сидел на корточках над дневным уловом — воробьем с расправленными крыльями и белкой в клетке из плетеных сосновых прутиков.

— Он их продает, — объяснил Натан Ли. — Это у них вроде базара.

Он коснулся регулятора громкости. Из динамика донесся шум торговли. Очередь мужчин выстроилась перед несколькими продавцами, сидевшими на пятках рядом с небольшими кучками всякого хлама.

— Сандалии. Сосновые шишки, — прокомментировала Миранда. — А вон там — статуэтки женщин?

— Или амулеты. Из хлебных катышей. Эти парни очень изобретательны. Обожают меновую торговлю. Она начинается всякий раз, как только они выходят во двор. Заключают сделки с утра до ночи. Для них это способ общения. Формируется своего рода поселение. Видите того человека? Это предсказатель. А вон того? Делает браслеты из цветных нитей и кусочков бараньих сухожилий. Или вон — профессиональный чистильщик ушей.

— Шутите?

Человек сидел на корточках рядом с лежащим на боку клиентом, с сосредоточенностью нейрохирурга усердно орудуя проволочкой и очищенным от коры прутиком.

— Вы никогда не бывали в третьем мире, — сказал Натан Ли.

— А с этим что?

По двору бродил человек, у него ко лбу шпагатом был примотан свернутый клочок материи.

— Лекарство от головной боли. Волшебная ткань, заговоренная одним из его друзей. Ему вроде даже полегчало.

Натан Ли выключил звук и снова сел. Миранда оторвала взгляд от экранов и подалась к нему.