Чтение онлайн

Затем очень осторожно стал перемещать алмазный наконечник вокруг верхушки капсулы. Стеклорез описал полдюжины орбит, каждый раз углубляя насечку.

Никос замер. Разрез был почти готов.

— Подойди-ка, — попросил он. — Нас ждет неожиданная награда — мгновение, которое продлится всего несколько секунд после того, как я срежу верх. Так что приготовься.

— К чему?

— Вкусить воздух, которому двадцать веков.

Египтянин, поняв, о чем идет речь, наклонился. Головы друзей соприкасались.

— Готов? — спросил Никос, и оба разом выдохнули.

Никос сделал последний круг. С помощью ювелирной клейкой палочки он снял верхушку ампулы. В то же мгновение оба втянули ноздрями воздух.

Египтянин зажмурился, улыбаясь. Ему почудилось, будто и впрямь пахнуло древностью: то был слабый запах трав и масла. Словно пробуя наркотик, он не торопясь процедил воздух античности через ноздри. Позволил ему наполнить легкие. И выпускал медленно, смакуя каждую его частичку. Теперь он догадался, почему Никос не предложил ему поесть. Этот пир — редкостный и утонченный, и лучше всего им наслаждаться, когда желудок пуст.

Египтянин открыл глаза. Никос разглядывал капсулу. Она казалась пустой, разве что на донышке виднелось серозное вещество — нечто вроде загустевшей жидкости.

— Реликвия, похоже, разложилась, — сказал он. — Такое случается, особенно если содержимое было органическим. Не беда, лаборатории в состоянии восстановить все детали по остатку.

Шесть раз, для каждой лаборатории и для себя лично, он окунал ватную палочку в стеклянную капсулу. На конце всякий раз оказывалось коричневое тягучее вещество. Каждой палочке предназначалась своя пробирка. Закончив с образцами для лабораторий, Никос тронул край стекла и растер вещество между пальцев. Он вновь понюхал его, затем коснулся пальца кончиком языка. Египтянин не рискнул проделать подобное. Никос набросал несколько строчек под буквой «А», затем вывел «В» и наклонился, чтобы срезать нити со второй капсулы.

Они повторили это действо трижды, всякий раз вдыхая мгновенный выброс густого древнего воздуха. И лишь одна капсула скрывала предмет. Из капсулы «С» в нижней части креста они извлекли плоский металлический осколок.

— Железо, — сказал Никос. — Обломок гвоздя, как думаешь? Или наконечника копья? Металлургия какая-то особенная. А если там остались следы крови, в лаборатории это тоже выяснится.

Никос отделил кусочки для тестов от обломка и разложил их по пробиркам, которые открывал и закупоривал египтянин. Оставшуюся полоску металла он выложил на квадратик марли. Когда они закончили, получилось шесть наборов из четырех тестовых пробирок. Египтянин помог Никосу упаковать их в контейнеры для пневматической почты с уже нанесенными адресами лабораторий в Европе, Израиле и ЮАР. Поднос с частями реликвария и открытыми капсулами Никос поместил в свою холодильную комнату. Расчлененный артефакт он поместил на стеклянной полке рядом с остальными экспонатами. На этом и закончили. Никос сдвинул на место стенные панели.

Египтянин чувствовал себя усталым и в то же время взбудораженным.

— Когда тебе пришлют результаты? — поинтересовался он.

— В течение недели, — ответил Никос. — Я у них любимчик.

— Обязательно сообщи мне, что они скажут.

— У меня хорошее предчувствие, — сказал Никос. — Может, конечно, мы с тобой всего лишь неплохо провели время. Но интуиция шепчет мне: этот образчик — особенный.

Оба были в приподнятом настроении.

— Медея! — крикнул Никос. Через минуту на пороге появилась его супруга. — Принеси вина. Давайте выпьем вместе.

Она вернулась, сопровождаемая женой египтянина, с бокалами и бутылкой французского шардоне. Никос вытащил пробку, разлил вино, поцеловал красавицу жену. Он ощущал небывалый подъем.

Подняли бокалы в ожидании тоста.

— За таинства жизни, — просто сказал Никос.

Он никогда не задумывался над сутью термина «событие исчезновения». Наслаждаясь прекрасным вином, старый моряк и представить себе не мог, что только что отворил человечеству дверь к гибели.

Остров Маунт-Дезерт, штат Мэн.

Апрель

— Спаси нас, Отче, — молилась черному зимнему морю Миранда.

Волны разбивались о скалы. Мелкие льдинки змейкой обвивали ее зимние башмаки и тотчас соскальзывали обратно в пучину. Содрогаясь от холода, девушка напряженно всматривалась вдаль, страстно дожидаясь первого лучика солнца, так нужного ей именно этим утром.

За многие тысячи миль отсюда, на краю света приоткрылась узенькая щель, выпуская зарю. Не будучи суеверной, Миранда загадала желание. Быть может, они не убьют ее монстра.

Приободрившись, она повернулась спиной к морю и быстро пересекла стоянку и Крукид-роуд. Если не брать в расчет ее пристегнутый цепью десятискоростной велосипед «Швинн», место было абсолютно пустынным. Летние туристы давным-давно разъехались. Наступил ледниковый период — весна в штате Мэн.

Миранда направилась по крутой тропке меж сосен и крупноплодных дубов, протоптанной местными жителями. Изо рта вырывался бледный парок. Все чуть-чуть напоминало сказку. Она оглянулась: единственным другом этим морозным утром были ее следы.

Девушка шла проворно — уже не шагом, но еще не бегом. Когда она начала свои дневные визиты к карьеру, дорога занимала сорок тягостных минут. Теперь же, проходя этот путь в течение трех месяцев по два раза в день, она легко управлялась за четырнадцать минут. Ее длинные ноги окрепли и оформились. Может, с годами она наконец вырастет из своего худого — кожа да кости — тела. Миранда начинала ловить на себе взгляды парней. Сальные. Будто есть у нее для этого время. Небо посветлело, став серым. Достигнув карьера, она направилась прямиком к его краю. Когда-то отсюда добывали черный гранит для зданий банков, библиотек и памятников государственных деятелей. Сейчас, вот уже сто лет заполняемый водой, он вновь принадлежал природе.

— Уинстон! — позвала Миранда.

Поверхность водоема была скована льдом. Ни движения, ни звука, кроме ее одинокого возгласа, возвращенного эхом.

Местная легенда рассказывает о несчастной городской девушке, бросившейся в гранитный карьер, как в сенот индейцев майя. Поговаривают, в этом омуте живет ее дух. Во всяком случае, здесь всегда безлюдно. Школьники не ходят сюда целоваться, на берегах карьера не бывает субботних пивных тусовок и купаний голышом. Уже сто пятьдесят три дня это место принадлежит ей и маленькому Уинстону. Вот только когда Миранда кормила его прошлым вечером, она заметила на дороге следы колес и множество свежих отпечатков ног на замерзшей грязи.