Чтение онлайн

По правде говоря, смотреть на скалистом плато Намакваленда было особенно-то и не на что. Фил, по этому случаю освободивший меня на первое время от обязанностей экскурсовода, объяснил, что если бы мы ехали по этой долине весной, то перед нами предстало бы одно из величайших на свете чудес природы. Зимние дожди преображают сей бесплодный участок в разноцветный живой ковер из маргариток, гладиолусов, алоэ, фиалок и мезембриантемума (что бы это ни было). Увы, если весной здесь и было невыразимо красиво, tres beau, sehrschon [25] то сейчас взору открывались лишь скалы да голыши. Так что извините.

Когда мы пересекали Оранжевую реку, примерно три сотни миль которой образуют естественную границу между Южной Африкой и Атлантическим побережьем, я вперил взгляд в ее спокойный, мощный извилистый поток. Он выглядел необычайно притягательно, и я даже почти решился попросить Фила остановиться, чтобы нырнуть с крутого, поросшего кустарником берега в прохладные, освежающие и прозрачные воды реки и вобрать их каждой порой своего тела, — ну просто настоящая панацея для моего истерзанного организма. Наш водитель, однако, должен был придерживаться маршрута, согласно которому в Хобас следовало прибыть до сумерек.

Вот мы и двинулись дальше по дороге-серпантину, сначала приведшей нас к холмам, а затем к гребню такой удивительной геологической структуры, живописней которой мне ранее видеть не доводилось. За несчетные тысячелетия титанические силы недр Земли вкупе со стремительными водами Фиш-Ривер создали второй по величине в мире каньон. Опасаясь, как бы не увязнуть в замысловатых объяснениях о тектонических сдвигах земной коры и низовий реки, о речной эрозии да старичных озерах, я уединился в задней части автобуса и стал как можно более беззаботно перелистывать путеводитель, который вытащил из футляра. Увы, книга оказалась на испанском. Впрочем, беспокоиться мне не стоило, ибо враждующие группировки на время прекратили боевые действия, так что самыми агрессивными из раздававшихся вокруг звуков были беспрестанное щелканье фотоаппаратов да сдавленные возгласы «Ach,ja wunderbar» [26] и «Ah, oui, qa c’est trop beau» [27] .

Туристы казались столь довольны приключением, что я позволил себе расслабиться и погрузиться в созерцание необъятности ландшафта, сногсшибательного великолепия стен каньона по другую сторону реки. Они величаво возвышались над нами всей своей громадой, хоть и находились, по словам Фила, на расстоянии примерно пятнадцати миль. Конец дня, когда мы там оказались, несомненно было самым подходящим временем, чтобы восторгаться этим чудом природы: все краски скал, неба и теней от облаков бесконечно сменяли друг друга, как в калейдоскопе. И все же, несмотря на весь мой восторг от подобного чудесного зрелища, вновь приобретенная работа требовала проявления определенной степени лицемерия. Хоть я и был захвачен видом наравне с остальными, однако решил, что, пожалуй, мне стоит напустить на себя некоторое безразличие, утомленность, типа «я все это уже сто раз видел» и «подумаешь, еще один чертов каньон». Тем не менее зевки, которые я отчаянно подавлял, были неподдельными — я изрядно вымотался, хотя самая ответственная часть дня еще была впереди.

К счастью, небольшой расчищенный участок да два сортира, которые и представляли собой место палаточного лагеря в Хобасе, находились лишь в нескольких минутах езды от смотровой площадки на краю каньона.

— Уилл, братан, пойди и скажи им, чтобы они ставили свои палатки. Покажи, как это делать, а потом вели PAX’ам пошевеливаться.

— Слушай, а как? — прошептал я, когда мы остановились в облаке мелкой рыжеватой пыли, которую я уже начинал воспринимать как неотъемлемую составляющую африканской жизни.

— Что как? — прошептал в ответ Фил, сотрясаясь от приступа кашля, в то время как для пущей конфиденциальности нашей тайной беседы мы пригнулись на сиденьях.

— Ну, как ставить палатки?

— Надеюсь, ты шутишь, братан!

— Какие там шутки! Я не залезал в палатку со времен младшей дружины бойскаутов, и меня выгнали оттуда задолго до того, как я дорос, чтобы ставить ее самостоятельно. А сам ты не можешь этого сделать?

— Нет уж, мне нужно устанавливать кухонное оборудование — не хочу, чтобы этим занимался ты, еще взорвешь, на хрен, автобус! — прошептал Фил и взялся за дверную ручку.

Испытывая определенную неуверенность в собственных способностях, я таки совершил свою обычную роковую ошибку, попытавшись как-то выкрутиться.

— А, ну ладно, без проблем. Думаю, не велика хитрость. Справлюсь как-нибудь. Пошли! — Мы выпрямились и с невозмутимым видом выбрались из кабины.

Мои попутчики с различной степенью воодушевления снимали с крыши свой багаж, я же вытащил ровные зеленые мешки цилиндрической формы, в которых находились легкие палатки, и раздал их, предложив, чтобы каждый сам подыскал себе место. Расположившись согласно своим предпочтениям, некоторые принялись открывать мешки и вытаскивать их содержимое, в то время как другие (в большинстве своем, надо сказать, из группы мадам де ла Розьер) растерянно оглядывались по сторонам, беспомощно держа свои мешки, — из чего без труда можно было заключить, что они остро нуждались в добром самаритянине. Однажды учитель — всегда учитель, и я просто не мог не вмешаться, когда понял, что без моего строгого надзора дело с места не сдвинется.

— Так, стоп! Arretez! Halt! [28] — Пренебрегши полным отсутствием опыта в установке палаток, я открыл свой мешок — уверенно и энергично, как мне показалось, — и вытряхнул его содержимое. То, что я увидел, ввергло меня в легкую панику: похоже, самое необходимое как раз и отсутствует. Ибо я обнаружил лишь большущий куполообразный тент да две разделенные на секции стойки, которые, судя по всему, собирались подобно трости для слепых. Надеясь привлечь внимание Фила, я начал невпопад насвистывать, складывая эти стойки, однако у него хватало своих дел — наш водитель что-то отвинчивал-привинчивал под автобусом.

— Все готовы? Хорошо, тогда начали! — Я вспомнил старый добрый преподавательский трюк, который заключался в том, чтобы кое-что продемонстрировать, дабы моя компетентность не вызывала ни у кого сомнений, а затем убедиться, что никто не видит, что я делаю. Теперь, собрав стойки, я исследовал тент в поисках того, к чему бы их прикрепить, однако он оказался совершенно гладким — ни тебе петель, ни клевантов. Обливаясь потом, я оглянулся через плечо и обнаружил, что кое-кто уже покончил со стойками и взирает на меня в ожидании дальнейших указаний. Несколько мрачно я улыбнулся им в ответ. Откинув дверцу и то, что выглядело как москитная сетка, я засунул голову в свободно болтающуюся оболочку и увидел, что внутри крест-накрест пришиты петли.

Я протянул руку, схватил обе стойки и начал пропихивать их через эти петли. К моему смятению, обнаружилось, что они длиннее на добрых шесть дюймов, и поэтому, после их установки, каркас своей шаткостью смахивал на сооружение из желе. Я дал задний ход и, развернувшись на четвереньках, едва не уткнулся носом в пару новеньких, но изрядно покрытых пылью ботинок на шнуровке, выше которых обнаружились волосатые колени и выступающий живот Вольфа Дитера, смотревшего на меня сверху вниз.

— Хм, думаю, моя палатка уже готова, можете ее осмотреть. — Он указал на плод своих усилий, стоявший словно картинка из рекламного проспекта под каким-то кустарником в дальнем конце лагеря. — Кажется, ваша палатка… Вы что, хотите ее поставить, предварительно вывернув наизнанку? Это нужно делать по-другому.