Год полнолуний
Шрифт:
В душе Пирина наконец-то настал покой. Хотя скорее всего души у него больше не имелось. Он продал ее Дьяволу в обмен на силу, а потому теперь мог мчаться со скоростью раз в десять большей, нежели самый быстрый из хеленских скакунов. Молодой рыбак более не испытывал мук утраты, его не терзали воспоминания, тоска по прошлому. Он ощущал только голод. А еще — запах дичи. Сладкий аромат ненависти, злобы и жажды власти, необоримого желания повелевать, распоряжаться чужими жизнями и судьбами.
Тело, покрытое толстой ороговевшей коркой, не ощущало ни холода, ни жара, ни боли; не мигающие за толстой прозрачной пластиной глаза смотрели тупо и бессмысленно, смрадное дыхание вырывалось из приплюснутых ноздрей белыми облачками пара. Оборотень мчался строго по прямой, неведомым инстинктом выбирая кратчайшую дорогу к цели. Он промчался через яблоневый сад, сшибая нижние ветви, снес угол забора возле крестьянского двора, опрокинул неповоротливого быка, после чего промчался через вспаханное поле, оставляя глубокие отпечатки трехпалых когтистых лап, ворвался в густой ельник и проложил сквозь него новую узкую тропу. Не прошло и получаса, как он выскочил из дворца, а впереди уже прорисовались высокие стены Срединного хребта. Пирин вышиб высокие двери Мертвого Замка, стремительно пробил несколько внутренних стен, раскидал убирающих пол женщин, выскочил из окна с противоположной стороны и широкими скачками помчался дальше. Он чувствовал биение наливающегося кошмара, всеми фибрами костяного тела ощущал самую сердцевину этой мировой боли и мчался туда, захваченный голодом и жаждой убийства.
Первое селение Создатель миновал вскачь, без остановки, но во втором оказался уже в сумерках. Его узнали, но всякую попытку к торжественной встрече Господь пресек:
— Негоже устраивать праздники, когда люди гибнут, сражаясь со Злом. Мне нужны лишь комната и постель.
Горница сверкала чистотой, но кровать с соломенным матрацем, как всегда, пахла гнильцой. Некоторое время Создатель наблюдал за селянами из окна, подумывая о свеженькой девице на ночь, но в конце концов махнул рукой — слишком уж устал он сегодня.
Олег разделся, вытянулся на чистом белье — и на том спасибо, — поежился, выбирая удобное положение среди соломенных комьев.
В отсутствие Создателя селяне не особо увлекались караульной службой. Какой смысл стоять через каждые две тысячи шагов и таращиться на дорогу, если топот всадников и их высокие шлемы видно будет даже из деревни? И каких таких лазутчиков нужно опасаться, если возле здешних полей даже змеи не водятся? Потому-то, когда треск разлетающихся в щепы кольев поднял селян на ноги, они не успели даже увидеть промчавшееся сквозь заграждение существо. Выскочили к частоколу, размахивая обнаженными мечами, остановились, удивленно разглядывая пяток сломанных у основания бревен, после чего, вернув оружие в ножны, принялись закладывать невесть откуда взявшуюся прореху жердями с ближайшего плетня.
Оборотень вывернул на дорогу в глубь пахарских земель, но, похоже, она показалась ему недостаточно правильной, и он, расплескав встреченный на пути пруд, ринулся через колосящееся пшеничное поле. В то время, когда Создатель поправил на себе одеяло, двуногое существо находилось от поселка от силы в полукилометре. Близость добычи возбуждала, заставляла торопиться. Когда Олег закрыл глаза — оно уже пробило ограду рядом с крайним домом, промчалось сквозь стог, и в тот самый миг, как правителем сил Света стала овладевать дремота, — оборотень прыгнул прямо в стену…
…Костяное тело, сухо стуча, скатилось по ступенькам и ударилось о металлические перила перед лестничным окном. Рядом, всего в полуметре от него, за каменной стеной, Олег поднял голову с подушки, а существо, вскочив на ноги, закрутилось на месте. Запах исчез — исчезли весь ужас, страх, боль, которые влекли оборотня за собой, пропала путеводная нить, что вела, к цели, заменяла рассудок, вливала силы в пересушенные мышцы.
Существо заскулило, и это был первый признак перемены — ведь оборотень не умел издавать звуков. Глаза потускнели и съежились, поползли внутрь черепа. Треснул костяной панцирь, поползли наружу плечи, обтянутые нежно-розовой кожей. Непобедимый хищник стал ниже ростом, из-под панциря выглянули руки, и вскоре на лестничной площадке крутился голый, растерянный, напуганный паренек.
Все вокруг казалось Пирину непривычным, страшным — где он? Как сюда попал? Это не похоже на полыхающий ад — но и на обиталище людей тоже ничуть не походит. Холодно, воняет испражнениями и влагой, под ногами серый камень, сбоку…
Рыбак шарахнулся от окна, за которым начиналась невероятная высота, отбежал по ступенькам наверх и увидел приоткрытую чердачную дверь. Пирин метнулся туда, под горячую рыжую крышу, и забился в самый дальний темный угол, съежившись и дрожа от ужаса.
Что теперь делать? Как отсюда выбираться, куда идти? Ему удалось убить предводителя горцев — или он понапрасну продал свою душу? И что за странные звуки доносятся сюда со всех сторон?
А прямо под ним, ниже этажом, сел в постели Олег. Передернул плечами, натянул штаны. Прошлепал на кухню, открыл холодильник. Скорее по привычке, нежели в надежде что-то обнаружить: жена последнее время дома не появлялась, а сам Олег на улицу не выходил.
Жаль все-таки, что на планете Тысячи Солнц невозможно есть. Там он отожрался бы всласть, почище Данилы.
Создатель захлопнул холодильник, набрал чашку воды и достал заветную баночку… Ни единой капсулы!
— Дьявол! — Олег со злостью швырнул банку о стену, вывернул карманы.
Денег почти не осталось — так, выкатилось на пол несколько монет, и все. Олег вернулся в комнату, открыл шкаф и тщательно обшарил всю одежду. Пусто.
— Дьявол!
Создатель задумчиво оглядел комнату. Взгляд остановился на магнитофоне. Почти новый «Панасоник». На хрена он нужен? Все равно уже почти год никакой музыки не играл!
В ломбарде Олега ждало жестокое разочарование — приемщик брать кассетник отказался наотрез:
— Не принимаем мы в залог бытовую технику. Только ювелирные изделия!
— Я же немного прошу…
— Только драгметаллы!
— А сколько ты хочешь?
Олег увидел плечистого молодого человека, одетого, несмотря на жару, в черную кожаную куртку, и понял, что сделка состоится.
Правда, за магнитофон «кожаный» предложил слишком мало, но зато согласился посмотреть волчий зипун, привезенный в свое время из армии.
Полушубок гость купил. Потом долго ходил по квартире, поглядывая на местами протекший потолок, спросил: