Чтение онлайн

К тому времени, когда Саша успел пересыпать покупку в полиэтиленовые сумки и укладывал в багажник, Синичка вернулась, отрицательно покачала головой.

— Ничего, впереди еще поселок есть.

Довольно крупный, никак не меньше полутысячи жителей, райцентр Лукинская действительно обладал обширным кладбищем. Однако помимо магической «силы» поселок имел животноводческую ферму и колхозный гараж. Каждый день из него в Винницы отправлялся залитый под завязку молоковоз, расползались по рабочим местам трактора и грузовики.

— Если здесь начнет происходить нечто странное, то об этом сразу узнает вся округа, — покачал головой Саша, остановив машину перед небольшим мосточком, когда они отъехали от селения. — Ничего не получится. Ты подожди немного, я под мост спущусь, воды наберу. Хочу помыть нашу Чапу, запылилась вся.

— Да что же ты такой серьезный! — возмутилась Синичка, схватила его за руки, попыталась закружить. Трофимов поддался, но поскользнулся на траве и скатился в реку.

— Ура-а! — обрадовалась колдунья и прыгнула следом.

— Ах ты, нечистая сила! — рассмеялся Саша и попытался макнуть Синичку с головой в воду. Но та ловко вывернулась, дернула его за руку, толкнула в плечо и неожиданно оказалась сверху, мокрая и довольная. А у Трофимова только нос на поверхности торчал.

— Буль-буль! — высказал Саша свое мнение по поводу сложившейся ситуации.

— Да ты же весь вымок! — внезапно забеспокоилась девушка, вскочила, потянула его на берег, стала решительно раздевать. — Замерз весь, продрог… И малыш твой совсем холодный…

Саша ощутил прикосновение жарких губ к своему члену, неуверенно попытался удержать девушку, но почти сразу сдался, захлестнутый ее горячей страстью. Истома мягко овладела телом, и ему осталось только одно: покорность — полная, жертвенная…

— А что мы будем делать теперь? — нежно спросила прекрасная колдунья, положив подбородок ему на грудь.

— Ничего… — Саша не мог так быстро освободиться от состояния полной расслабленности, он продолжал плыть по течению, не шевелясь, не дыша, ни о чем не думая.

По течению…

Трофимов сел, повернул голову к Синичке, глупо улыбнулся.

— Ты чего? — забеспокоилась девушка.

— Какой я осел! — авторитетно заявил Трофимов, встал, вошел в реку, опустился на колени в самом глубоком месте, со всей силы ударил по воде ладонями, подняв тучу брызг, — Знаю, знаю, куда нам нужно! Как я сразу не догадался?!

— Куда?

— Поехали, увидишь.

Он собрал одежду, бросил на заднее сиденье, сел за руль.

— И куда мы? — снова спросила Синичка, садясь рядом.

— В Валгому, — ответил Трофимов, давая «газ».

— Весомое название.

— Поселок это, ниже по течению… Однако уже поздно, смеркается. — Саша включил ближний свет и продолжил:

— Понимаешь, раньше на Ояти лесосплав был. У Доможирова до сих пор топляки в пять-шесть слоев на дне лежат. Финны уже лет пять его баржами таскают — вытащить не могут. Так вот, лет пятнадцать назад зеленые, сволочи, хай подняли. Дескать, природу это все портит. Засранцы.

— А разве природу защищать плохо? — удивилась Синичка.

— Хорошо. Да вот только на Оять раньше со всей округи на рыбалку ездили. Пустой крючок кинешь — клюет. А как лесосплав прикрыли, так и рыба пропала. Вся. Защитники хреновы.

— Жалко…

— Не то слово. Ну да теперь поздно. А вот в Валгоме как раз сплавная контора и размещалась. Раз ее прикрыли, стало быть, и люди должны были разъехаться. Чего им там без работы торчать? Кое-кто, может, и остался, но немного. Думаю, и сотни не наберется. А раньше больше тысячи обитало.

Темнота быстро завладела лесными дебрями. Свет, выбрасываемый машиной, стелился над самой дорогой, отчего даже мелкие ямки казались бездонными колодцами. На некоторое время Саша сбросил скорость, но вскоре привык и снова разогнался. Поворот на Валгому он обнаружил, когда на небе уже сверкали яркие точки далеких звезд. Старая проселочная дорога, на совесть разбитая тяжелыми лесовозами.

— Ну, Чапа, давай покажи, на что способна, — похлопал Трофимов по рулю и направил машину туда.

Сперва он увидел крест на фоне ночного неба. Потом свет фар выхватил покосившийся забор. «Нива» проехала мимо длинных заброшенных бараков — по днищу забарабанил щебень, — потом, следуя дороге, повернула направо, миновала несколько изб, только в одной из которых светилось окно, свернула налево — в небе опять замаячил крест, — проехала еще сотню метров и остановилась. Впереди, между высокими липами, холодными отблесками звезд играла широкая река.

— Приехали. — Трофимов облегченно откинулся на спинку сиденья.

Синичка вышла на свежий воздух, сладко потянулась.

— Здорово! Мне здесь нравится.

— Тебе везде нравится, — откликнулся Саша, тоже выбираясь из машины. — Вопрос в том, насколько здешние места соответствуют нашим требованиям.

— Как сложно ты выражаешься, — не то восхитилась, не то подколола Синичка и поднялась на цыпочки. — Храм стоит. Перед самым кладбищем. Я сейчас вернусь.

Она буквально растаяла в темноте. Трофимов заботливо обошел машину, ничего не разглядел и уселся на толстом, крепком бампере дожидаться колдуньи.

Ночную тишину не столько разрывали, сколько усугубляли плеск волн, стрекотание кузнечиков. Сильно, но приятно пахло свежеструганой древесиной. От реки веяло прохладой.

Трофимов поежился, слазил за одеждой, разложил ее на горячем капоте. Откинул сиденья, готовясь ко сну.

— Кто ты такой, сын мой? — Низкий, глубокий голос принадлежал невысокому священнику в тяжелой рясе, с большим, массивным крестом на груди. Поверх символа веры мелко подрагивала длинная тощая бородка.

— Да так, прохожий, — пожал плечами Саша.