Чтение онлайн

— Господин мой, — сказал военачальник. — Лучше ждать месяц, чем так рисковать.

— За месяц мятежники дождутся подкреплений и доберутся до Астафии, — сказал Фалкон. — Подтягивайте корпус с юга. Посылайте курьеров. Немедленно. Также посылайте курьеров на восток. Пусть войска подтягиваются, в любом случае.

Ночью запылала северо-западная окраина. Большинство домов на этой окраине были из ветхого дерева и горели лихо и охотно. Утром черное облако на северо-западе было видно из любой точки города, и запах дыма ощущался в центре.

Жизнь в городе приостановилась. Подводы не разгружались, таверны стояли пустые, прачки не стирали белье. Утро прошло в смятении, а к полудню глашатаи объявили, что Глава Рядилища через час произнесет с балкона княжеского дворца речь, объясняющую, что происходит, и чтобы все сохраняли спокойствие.

Фалкон был в ударе. Он даже не счел нужным подготовиться и хотя бы набросать план речи — он целиком ее импровизировал. Из речи его следовало, что коварные славы объединились с артанцами и захватили Кронин, где местные предатели перешли на их сторону. Новый конунг славов объявил, что он Зигвард, покойный Великий Князь, и заявил о своих правах на Ниверию. Его цель — порабощение всех без исключения ниверийцев, и сейчас он готовит поход на Астафию, а его разведывательный отряд уже совершил первый набег, подло ударив с северо-запада, был остановлен и разбит, но, увы, окраину спасти уже не удалось.

Более того, Великая Вдвовствующая, родившаяся и выросшая, как всем известно, в Беркли, в тесном соседстве со славами, сбежала в Кронин. Если она признает Лжезигварда своим мужем, ей могут поверить многие провинциалы, ведь провинциалы — не чета нам, жителям столицы, они неискушенные и простые люди, да и, чего греха таить, подловаты и продажны. Ибо Лжезигвард обещает золотые горы и бриллиантовые долы всем, кто станет на его сторону, что есть заведомое вранье, ибо на самом деле золота у него нет — спонсирующие его авантюру артанцы оказались на этот раз не очень щедры. Князь Беркли, как и следовало ожидать, уже привел Лжезигварду свое войско в Кронин.

Но мы выстоим. Ведь мы же не просто так — мы ниверийцы! Ниверия — самая великая в мире страна, ниверийцы — самые лучшие, самые смелые, самые самоотверженные и страстные люди где-либо, посему опасаться вовсе не следует.

Сразу после речи Фалкона на балкон вывели под руки какого-то вояку с перевязанной головой, и он рапортовал о жестокости славов и артанцев, с которыми давеча дрался на окраине. Но еще более жестокими, по его словам, были ниверийцы, перешедшие на сторону Лжезигварда. Предатели всегда жестоки. Они режут детей на куски, сжигают заживо женщин, а мужчин расчленяют.

После вояки старший военачальник коротко высказался в том смысле, что к Астафии подтягиваются войска со всех концов Ниверии, что астафское войско находится в полной боевой готовности, и что враг очень скоро будет разбит на голову, но до этого жителям столицы придется пережить много неприятных дней и, возможно, месяцев.

Записанную секретарем речь Фалкона подправили тут и там, убрали оскорбительные для провинциалов пассажи, вставили новые пассажи, оскорбительные для жителей столицы, и отправили с курьерами во все концы страны.

Пятнадцать лет к ряду Зигвард умудрялся управлять Славией, скрытый двойной тенью, отбрасываемой боевым щитом Кшиштофа и юбкой Забавы. Теперь он умудрялся править Славией из Кронина, непрерывно посылая курьеров в Висуа, где его приказы оглашала Забава, и в провинции, где они оглашались кем попало, но действовали не менее эффективно. Два часа в день он посвящал таким образом славской почте. Остальное время надо было как-то занять. Когда Кшиштоф был конунгом, Зигвард дарил себя женщинам целиком. Теперь у него появились дополнительные интересы. Он приписал это, во-первых, своему возрасту, и во-вторых, общей непривлекательности жительниц университетского города. Он был неправ. Он чувствовал, что он не прав, что возраст и выбор здесь не при чем. Но он боялся себе в этом признаться — боялся сказать самому себе, что Ниверия и Славия по отдельности слишком малы для него, зато вместе — почти в самый раз.

Положение между тем было критическое — Зигвард понимал, что Фалкон долго ждать не будет, а ощущение новизны, испытываемое кронинцами в результате смены власти, скоро пройдет, и когда окажется, что благосостояние горожан и окрестных провинциалов не стало лучше, чем было при Фалконе, они сразу вспомнят, что Зигвард — ниверийский аристократ только во вторую очередь, а в первую — славский конунг. Кто их знает, как они себя в этом случае поведут.

Он надеялся, что, как всем баловням политической фортуны, ему в конце концов повезет. И ему повезло.

Археолог по кличке Лейка, искавший где-то недалеко от Кникича погребенный под многослойной вековой пылью город, обнаружил вместо города огромные залежи золота. Самому Лейке золото было до жопы, но остальные члены группы возбудились настолько, что Лейка испугался и послал курьера к Ярислифу в Кронин. Ярислиф, он же Зигвард, срочно выехал в направлении раскопок, взяв с собой сотню воинов и две сотни землекопов. Воины были славы, землекопы ниверийцы. В первый же день по прибытии случились три драки, и какое-то количество золота перешло в чьи-то карманы без ведома Зигварда. Провинившихся воинов и землекопов пришлось, следуя методам Кшиштофа и Фалкона, казнить на месте, и дисциплина восстановилась.

Добывали быстро, переливали в слитки рядом с рудником, и под конвоем отправляли в Кронин, в ратушу. Через неделю Зигвард имел достаточно золота в своем распоряжении, чтобы заплатить фермерам и купцам — продовольствие раздавали бесплатно на улицах и в тавернах. Обозы с продовольствием шли также в серверные провинции. Три дня спустя уже никто не сомневался, что Зигвард — законный Великий Князь. Можно было передохнуть.

Он выиграл время — теперь провинциальные князья присоединялись к нему гораздо охотнее, и армия мятежников начала стремительно расти. А Фалкон все еще ничего не предпринимал. То есть, предпринимал, конечно — стягивал войска из южных и восточных провинций к столице, а также ответил на хитроумную депешу Зигварда о возможных переговорах коротким письмом — «С мятежниками Ниверия переговоров не ведет. Рядилище». Но все это было пока что не очень серьезно.

Тогда Зигвард предпринял короткое путешествие в Кникич. Славскому контингенту в Кникиче объяснили положение. Славия и Ниверия — дружественные страны, состоящие в альянсе против Артании. Автономный Кникич должен поэтому защищаться воинами из обеих стран. Тут же несколько сот ниверийцев из перешедших под знамена Зигварда присоединились к славам в Кникиче. И тем и другим объяснили, что положение в Ниверии тяжелое, ибо в Астафии власть захватил узурпатор. То, что он захватил ее два десятка лет назад, старались не упоминать. По примеру славов, ниверийцы стали строить себе времянки.