Чтение онлайн

— Я все понял, — сказал он. — Ярислиф — предатель. Он продал Кшиштофа артанцам, чтобы захватить власть! — он вскочил на ноги и выхватил меч. — Я не допущу этого! Смерть предателю! — Воевода запрыгнул на стол и направил острие меча на Ярислифа. — Ниверийская гадина! — крикнул он. — Умри же!

В дальнем углу тренькнула арбалетная тетива. Стрела пронзила воеводе горло и он упал, не вскрикнув. Шок и кровь, да, случились, но помогли совсем не тому, кто на них рассчитывал. Ярислиф поднялся.

— Другого выхода действительно нет, — сказал он. — В том числе и у меня. Власть не есть забава, но есть ответственность. — Ему понравился собственный каламбур, но он не стал концентрировать на нем внимание аудитории. — Любой из находящихся в этой зале, будучи избраным на власть, потеряет ее через три дня.

— Это почему? — спросил один из оставшихся в живых воителей и с опаской посмотрел в дальний угол, где по его направлению медленно поднимался арбалет.

— Потому что тщеславие есть способ, но не цель, — ответил Ярислиф. — Кшиштоф сделал вас воеводами. Он мог бы сделать кого-то из вас преемником, но не сделал.

— Но ведь и вас не сделал! — возразил другой воевода, тоже поглядывая на дальний угол. — Вы ведь даже не слав! Вы не нашей крови! Несмотря на взятое вами имя, все знают, что вы нивериец!

— И тем не менее, — сказал Ярислиф, — я вот уже лет пятнадцать правлю Славией. И если вы даже этого не видите, то как же можно рассчитывать на то, что вы разгадаете замыслы врага?

Воеводы отвели глаза.

— Дайте мне меч, — сказал Ярислиф, покосившись на мертвого воеводу на столе. — Вот вы! Меч! — он протянул руку к одному из воевод. Тот вынул меч, взял его за клинок, и протянул Ярислифу.

— Глашатаев сюда, — сказал Ярислиф.

Второй незаконный сын быстро вышел. Воцарилось напряженное молчание. Через минуту несколько глашатаев вбежали в зал.

— Во все концы столицы, — сказал им Ярислиф. — Зовите народ, но в первую очередь воинов. На площадь перед дворцом. Ровно через час я обращусь к народу с балкона, как делал великий Кшиштоф.

Через час огромная толпа с надеждой взирала с площади на балкон. Ярислиф вышел с Забавой под руку. За ними вышли воеводы.

— Славы! — сказала Забава. — Слушайте меня, славы.

— Громче, — тихо сказал Ярислиф, — если не хочешь, чтобы они через два часа тебя убили. Громче и больше энтузиазма. Изображай решимость.

— Слушайте меня! — решительно проскандировала Забава. — Все вы уже знаете, что брат мой, защитник Славии, взят в плен и, возможно, убит. Сейчас не время скорбеть, славы. Враг идет к столице — страшный враг, беспощадный. Нам нужен новый правитель, славы — и вам, и мне. Самый решительный, самый верный, самый прозорливый. Братья и сестры — вот ваш новый конунг. Я, правительница Забава, первая ему присягаю. Будь милостив к нам, Ярислиф, и убереги нас от коварных врагов!

Она повернулась к Ярислифу и встала перед ним на колени. Воеводы вытащили мечи, отсалютовали, и последовали ее примеру. Ярислиф поднял меч.

— Славы! — крикнул он. — Все вы знаете, я не брат вам по крови. Но моя верная служба вашей стране, и давно уже моей стране, лучшее доказательство, что сердце мое принадлежит вам. Обещаю вам, что вы не пожалеете о своем выборе. Я люблю вас, славы, люблю всей душой. Враг стоит у порога, но я, Конунг Ярислиф, даю вам слово, что этот порог он не переступит. Расходитесь по домам, открывайте таверны, веселитесь! Столица в безопасности. А те из вас, кто готов к бою, да последуют они за мной! Сейчас! Я выезжаю, чтобы дать артанской нечисти бой. Не видать им нашей столицы! Славы! Может на этой площади есть кто-то, кто сейчас думает — с артанцами он будет сражаться, а с братьями его ниверийцами будет ли? Не отдаст ли он нас Ниверии? Братья и сестры, обещаю вам, что любой нивериец, пришедший в Славию с мечом, будет уничтожен. Да здравствует Славия!

Надежда засияла ярким светом. Площадь разразилась восторженными криками.

После того как Ярислиф в сопровождении воевод и трех тысяч воинов уехал давать артанцам бой, между царственными сестрами произошла царственная перебранка.

— Как ты смеешь что-то говорить, толстая дура! — кричала Забава. — Что ты вообще делала в зале, корова!

— Ты можешь сколько угодно притворяться его женой, — кричала Услада, — но все в этой стране знают, кто мать его детей!

— В этой стране каждая десятая — мать его детей! — кричала Забава. — И они сами их растят, а твоих выблядков растят няньки и гувернеры, пока ты обжираешься хрюмпелями!

— Закрой сачок, высохшая вобла! — кричала Услада. — Я его утешала в суровые дни, пока ты на ярмарках пьянствовала!

— Ты? Утешала? — кричала Забава. — Ты себя утешала! Посмотри на себя, кто с тобой ляжет, это сверхчеловеком нужно быть!

— Я его люблю, а ты просто подстилка для ниверийцев, и никакого удовольствия они от твоих сухих костей не получают! — кричала Услада.

— Матушка, — сказал входя, подросток — незаконный сын Ярислифа. — Матушка и вы, тетя, перестаньте кричать, вас весь дворец слышит, кто чья подстилка и корова.

Полностью доверяя военному гению Кшиштофа, Ярислиф продолжил то, что делал предыдущий конунг — оставил все на своих местах, включая заднюю линию, стрелявшую по отступающим. Тем не менее, отступать пришлось, всем войском, отступать и надеяться, что подкрепления прибудут до того, как отступающее войско начнет падать спинами в реку Висуа. И подкрепления успели. Натиск артанцев снова остановился. Но Улегвич был упрям, а артанцы многочисленны. Славы сдерживали наступление ударами в лоб, славские снайперы терзали артанцев с флангов, прячась за деревьями, и все равно артанцы, превосходя славов численностью в несколько раз, не поворачивали обратно. Славию можно было взять просто измором. Ярислиф яростно жевал походные сушеные хрюмпели в своем шатре, не зная, что и думать, и пытаясь угадать, как действовал бы на его месте Кшиштоф. Но как-то утром, проснувшись от холода и государственной печали, он вышел из шатра и начал понимать.

На Славию крупными хлопьями падал снег. К полудню снег перестал, зато ударил мороз. Славы были к этому готовы очень плохо. Каждый год снег и мороз заставали их врасплох. Но артанцы к морозу не были готовы совсем.

Рассчитывавший быть в Висуа ранней осенью, Улегвич не позаботился о теплой одежде для своего воинства. Теплую одежду по замыслу должны были предоставить поверженные славы. Отказавшись повергаться, подлые славы нарушили планы артанского властителя.

Улегвич также был удивлен и даже возмущен приходом к власти какого-то Ярислифа, продолжавшего следовать тактике Кшиштофа.