Чтение онлайн

— Мангусты вдохновили нас на некоторые инженерные решения, — любезно ответил Мер Халеж, — хотя мы так же внимательно изучали пауков.

— Но если все-таки мост будет одобрен, — сказал лорд Дешехар, — каков будет вес всей конструкции?

Этот вопрос был первым камешком, вызвавшим целую лавину. Вопросы, сыпавшиеся из Свидетелей, должны были повергнуть Дашенсола Полшина и Мера Халежа в смятение, но оба сохраняли самообладание и вежливость, на которые сам Майя посчитал себя неспособным.

Он наклонился к Меррем Халеж и тихо попросил:

— Вы можете раскинуть его еще раз?

— Конечно, Ваше Высочество, — сказала она и снова что-то повернула под пастбищем.

Майя, широко раскрыв глаза, словно очарованный сказкой ребенок, смотрел, как два крыла моста медленно плывут навстречу друг другу. Он уже не беспокоился, как выглядит со стороны. Чудесный мост был гораздо важнее императорского достоинства. С особенным вниманием он наблюдал, как когти сблизились снова, повернулись в шарнирных опорах и сцепились в нерушимом замке. Пятнистые лошади могли везти свою повозку через мост, а пастух с флейтой мог гнать своих коров в сарай, что стоял за домами.

Он окинул взглядом комнату. Свидетели почти окружили Дашенсола Полшину и Мера Халежа, словно свора гончих, а лорд Пашавар выступил на два шага вперед, явно готовясь к ближнему бою.

Майя обошел вокруг стола и приблизился к нему.

— Вы все еще не одобряете, лорд Пашавар?

— Эту игрушку? — Сказал Пашавар презрительно и сердито, и, может быть, даже с некоторой долей страха. — А подумали ли вы, Ваше Высочество, сколько на нее будет потрачено времени, денег и, может быть, даже жизней? Сколько людей погибнет при строительстве вашего воздушного замка? И в конце концов Истандаарта так и останется без моста, потому что это непреодолимая преграда, неподвластная даже железной магии.

Майя слегка вздрогнул, потому что упрек Пашавара эхом отзывался на его собственные мысли о возможных жертвах, но ответил твердо:

— Должно быть, наши деды говорили то же самое о дирижаблях. Но они стали обычным явлением, и теперь ни правительство, ни наша экономика не могут функционировать без них.

— Неудачная аналогия, Эдрехазивар, — заметил Пашавар, бросив на него острый взгляд.

Но Майя был готов к этой подножке.

— Нет, — сказал он, — крушение, ставшее причиной смерти нашего отца, не было случайностью. Вина лежит не на «Мудрости Чохаро», а на человеке, который его взорвал. С таким же успехом злоумышленник мог повредить ось самоходной повозки. Или подпругу седла.

— Что вовсе не доказывает, будто бы этот глупый мост может быть построен, — Пашавар непокорно тряхнул ушами.

— Мы доверяем мнению Гильдии часовщиков. В конце концов, ни я, ни вы не имеем достаточно знаний, чтобы обсуждать его инженерное решение. Ни я, ни вы, лорд Пашавар.

Майя сопротивлялся желанию воспользоваться фамильярным «ты», чтобы дать понять, как раздражает его упрямство Пашавара. Но никакое своенравие не давало Императору право на оскорбление.

— Но должны ли мы доверять решениям часовщиков? — Спросил лорд Пашавар, обводя Коражас широким взмахом руки. — Если наука действительно достигла высот, необходимых для превращения этой игрушки в настоящий мост, разве университеты не доложили бы нам о них?

Майя посмотрел через комнату на лорда Истанара, отстраненно наблюдающего за бурной дискуссией вокруг часовщиков. Лицо его хранило суровое и замкнутое, как сейф скряги, выражение.

— Отличный вопрос, лорд Пашавар, — сказал Майя, — но мы не слышали его в Коражасе.

Пашавар понял намек и с угрюмым видом согласился подумать. Возможно, чтобы лучше подготовиться к сопротивлению.

Майя вернулся к модели и попросил Меррем Халежан показать работу моста еще раз.

Великий Авар Баризана прибыл в Унтеленейс в полдень. Погода установилась морозная, но солнечная, и это немного скрашивало краткость зимних дней. Предупрежденный курьером из Увешо, где поезд Великого Авара провел ночь, Император ждал у главных ворот дворца, которых никогда прежде не видел. Поскольку для того, чтобы открыть каждую из огромных створок требовались усилия четырех человек, пользовались ими не часто.

Великий Авар никогда не путешествовал дирижаблем; как объяснил посол Горменед, он считал, что болтаться в воздухе, как воздушный шарик, недостойно правителя. Он совершал путешествие — впервые за последние пятьдесят лет — в конной повозке.

Всадники авангарда достигли площади Императрицы Пармено почти за полтора часа до Великого Авара. Хотя их нельзя было официально приветствовать или допустить во дворец раньше их господина, Майя отправил слуг с горячим чаем сначала к ним, а затем к каждому из вновь прибывающих отрядов. Слуги, багаж, шестнадцать солдат Херцеторской гвардии в полном вооружении и, наконец, один глашатай, который направил свою лошадь прямо на часовых перед дверями дворца и торжественно объявил о прибытии Великого Авара.

К тому времени, несмотря на холод, на площади собралась плотная толпа горожан, и когда ворота распахнулись, воздух наполнился приветственными криками. Когда Майя вышел, люди стали кричать и аплодировать снова. Оглушенный и слегка встревоженный, он на мгновение замер, но Киру сказала, достаточно громко, чтобы он услышал ее:

— Они будут рады, если вы поприветствуете их, — и Майя понял, что все эти люди мерзли здесь ради единственной возможности увидеть своего Императора.

Он поднял обе руки ладонями наружу, и аплодисменты, что казалось невероятным, удвоились. Прежде чем он успел сообразить, что следует делать дальше, раздался грохот копыт и на площадь вкатилась повозка. Это было громоздкое и уродливое сооружение, выкрашенное в красный цвет и раззолоченное, как самовар, с огромными вытаращенными глазами по обе стороны от сиденья кучера и хитрым лягушачьим ртом под ним. Затейливая резьба по бокам изображала перепончатые лапы, а крыша причудливо изгибалась покрытым шипами гребнем. Карета была запряжена десятью черными лошадьми в красной с золотой эмалью упряжи; с ними прекрасно гармонировали кучер и лакеи — чистокровные гоблины в красных ливреях с золотым галуном.

Лакеи спрыгнули на землю, не дожидаясь остановки кареты. Они отвесили ловкий поклон Майе и его окружению, а затем не менее ловко развернули лесенку, встроенную в панель под дверью повозки. Херцеторцы выстроились вдоль прохода, по восемь человек с каждой стороны, а их капитан поднялся до середины дворцовой лестницы и, сняв шлем с оскаленной маской сказочного чудовища, заправил его под руку, как запасную голову. Лакеи повернулись, чтобы посмотреть, на месте ли капитан, затем переглянулись, и один из них распахнул дверь кареты, а второй приготовился помочь Великому Авару. И все без единого слова.