Чтение онлайн

– Какой компромисс ты хочешь?

– Я хочу сохранить свою власть над детьми. Тим-ми и Том должны уехать в хорошую начальную школу. Им уже двенадцать и тринадцать, так что пора. Девочки еще малы, чтобы оставаться здесь какое-то время. Я буду тебя поддерживать. – Рот Донала искривился в подобии насмешки. – Конечно, не будет горностаевой накидки и шофера, как было.

– Я никогда не просила этого. Вспомни. Горностаевая накидка противоречит моим принципам. Мне неприятно думать, что бедное животное мучилось в капкане, чтобы потом я смогла закутаться в его мех.

– Хорошо, что я сохранил это место для твоего отца, – сказал Донал, не обращая внимания на ее ответ. – Боже мой, здесь достаточно места для всех вас. Если только ты не вернешься в наш дом с девочками, без меня, конечно. Я уже присматриваю себе квартиру в Нью-Йорке. Не Пятой авеню.

– Мы останемся здесь, – сказала она. – Я здесь выросла.

Было что-то элегическое в словах «я здесь выросла», что-то далекое, грустное и спокойное.

– Ты уверена, что не хочешь дом?

Мэг покачала головой. Этот богато украшенный пригородный дом, его дом, его выбор – нет! Кроме того, он будет волен приезжать туда, когда захочет, подниматься по лестнице, заходить в спальню. Она не верила, что какой-то закон запретит ему это делать. Он будет делать то, что захочет. Как всегда.

– В квартире будет достаточно места для всех детей. Мы поделим их. Я буду справедливым.

Она подумала: «Они все равно с возрастом будут больше его, чем мои. Это ясно. Даже посторонние замечают это. Все, кроме Агнесс. Он тоже понимает это. Он уже разочаровался в Агнесс, хотя никогда не признался бы в этом. В ней он видит слишком много от меня».

Кто-то постучал в дверь.

– О, простите меня, – сказала Эмили, входя в комнату. – Простите, я подумала, что вы уже кончили и готовы немного перекусить. Ранний ужин, Донал, перед тем, как вы уедете.

– Спасибо, мама, это очень приятно, но я не голоден.

Он нарочно подчеркнул «мама», а Эмили была так смиренно-сердечна. Конечно, ведь их единственный доход – это зарплата отца за управление недвижимостью Донала! Депрессия еще далеко не закончилась. Сколько миллионов безработных? И не закончится, говорил Поль, пока не разразится война.

Донал взял пальто, переброшенное через стул.

– Так мы договорились, Мэг? Если да, то я поеду.

– Да.

Эмили вопросительно смотрела на них.

– Мы разводимся, мама, – сказал ей Донал, – что называется «полюбовно». Но вам с папой не о чем волноваться. Работа у него будет.

– Спасибо, Донал. Вы всегда так добры.

– Я только погляжу детей перед отъездом.

– Они играют во дворе. – Эмили поспешила за ним. – Мне так жаль, что так случилось, Донал.

– Судьба. Нельзя все время выигрывать. Пока, Мэг. Я свяжусь с тобой.

Две женщины наблюдали через стеклянную дверь, как маленькие девочки, которые катали друг друга на санках, бросились к отцу. Крича и визжа, они обхватили его и лезли на руки.

– Смотри, они не отпускают своего отца, – сказала Эмили.

В этом замечании было невысказанное обвинение: женщина принадлежит своему мужу и сохраняет семью. Не может быть и речи о личных проблемах. Умная женщина справляется с подобными вещами, решает проблемы. Никто не мог бы быть более щедрым, чем был он.

– Конечно, мы рады вам, дорогая, – говорила она Мэг. – Мы как-нибудь справимся.

Она поплакала и обнимала Мэг с жалостью и сочувствием. Но она также ничего не понимала и была в сомнении.

– Это все так неудобно. Ты так неожиданно ушла. Люди будут удивляться.

Она сама удивлялась. Такой долгий, долгий путь от мига, когда она увидела его, прислонившегося к камину в доме Ли, и пожелала его больше всего на свете, захотела, чтобы он полюбил ее… Такой долгий путь. Может быть, он тоже видит, как это грустно?

– Посмотри на них! – снова воскликнула Эмили. Дети пытались посадить его на санки. Но Мэг отвернулась и сказала:

– Я пойду помочь Элси в кухне.

Элси была стара, последняя из служанок. Несправедливо вешать на нее всю работу по уходу за всей этой оравой.

После того, как ужин был съеден и со стола убрали, после того, как дети поднялись наверх делать уроки и ложиться спать, наступило тяжелое время. Невысказанные вопросы таились в испуганных глазах Эмили, когда она вышивала, и в беспокойных взглядах Элфи, который прятался за газетой.

Часы в зале – одна из антикварных находок Эмили – зашумели, словно прочищали горло, а потом громко пробили девять раз. Через несколько минут шум воды возвестил, что Эмили принимала ванну.

Элфи опустил газету:

– Твоя мать очень расстроена. Волнуется о тебе. Что с тобой будет.

– Она считает, что мне следует вернуться к До-налу?

Элфи не отрицал этого.

– Ты ничего не объяснила нам, Мэг! Я не думаю, что тот страшный случай на свадьбе у Ли является основной причиной?

– Конечно, нет. Но он многое показал в человеке, не так ли?

Собаки, которые спали у ног Элфи, вдруг вскочили и побежали в заднюю часть дома. Он встал, чтобы успокоить их.

– Еноты. В саду живет их семья. – Он посмотрел на часы. – Половина. Что-то они сегодня рано! Они обычно не приходят до десяти.

На стене висела голова оленя с красивыми рогами. Несомненно, он купил ее; он, который подкармливал енотов, справился бы с ружьем не лучше, чем со скрипкой Страдивари. Ему хотелось выглядеть спортивным сельским джентльменом. Это был обман, такой же обман, как его присутствие в церкви с Эмили.

Он подошел и погладил Мэг по голове:

– Я рад, что ты здесь, Мэгги. Мне, конечно, жаль, что у тебя такая неприятность, но я рад, что ты приехала сюда. В доме было одиноко. Хорошо, что в нем снова дети, маленькие и моя большая дочка. – Он поцеловал ее в лоб. – Это твой дом, помни.