Чтение онлайн

И она засмеялась так, что Мэг поняла – Ли была из тех, кому это нравится.

Но вдруг Мэг почувствовала страх, пустоту в груди. Ли проницательно посмотрела на нее:

– Я испугала тебя. Я не хотела. – И она взяла Мэг за руку. – У тебя будет все хорошо.

Но как это будет? – размышляла Мэг. Она не имела представления. Было так странно. В книгах ничего не говорится, только намекается, остальное дополняешь своими фантазиями. Не будет ли это неловко? Нет, конечно, нет: тела созданы так, чтобы подходить друг другу. Она почувствовала жар при одной мысли об этом. Ее пронзила дрожь.

Донал никогда не целовал ее, только держал за руку, когда они бывали в театре, и иногда в машине, держа руль другой рукой. И то, как смыкались их ладони, заставляло ее представлять то, что так же будет и с их телами, и, думая это, она чувствовала тот же жаркий озноб и не знала, чувствует ли он то же самое.

Он был очень официален, очень предупредителен. Возможно, ему просто нравится склад ее ума. Может быть, у него есть другая девушка для других вещей?

Так бывает, она слышала об этом. Но приезжал бы он так далеко только для того, чтобы поговорить с ней и подержать ее руку?

Она не видела его месяц, хотя он часто звонил по телефону. Они провели чудесный уик-энд в Нью-Йорке, слушая пение Мартинелли в Метрополитене, а на следующий день – Элеонору Дузе в ибсеновской «Даме из моря», на итальянском, который оба не понимали. Но голос певицы был так прекрасен! И, глядя на Дузе, хотелось стать прекрасной, сидеть прямее и следить за своими жестами.

Идя по проходу в антракте, чувствуя руку Донала, поддерживающую ее под локоть, Мэг не робела, когда на нее смотрели, ей даже этого хотелось. Это было необычно, потому что она привыкла испытывать страх и неловкость, когда на нее обращали внимание.

– Иди-ка прочитай нам свои стихи, – бывало, говорил ее отец после обеда с гостями. – Мэг написала очень милые стихи.

А когда Мэг упрямилась, мать строго заставляла ее. Они желали ей только хорошего, особенно отец. Он так по-глупому гордился ею, гордился ее хорошими отметками в колледже, куда не хотел ее посылать. Они никогда не понимали, почему ей так неприятно, когда на нее обращают внимание, а она не могла объяснить, потому что не знала сама.

Но вдали от дома все по-другому. С Ли или Полем, а теперь с Доналом она чувствовала себя иначе.

О, если бы он только попросил ее выйти за него замуж, ничто не остановило бы ее!

Даже ее родители. Разве они сами послушались своих родителей? В доме никогда не говорилось об этом, но тетя Хенни рассказывала ей, что Эмили рыдала на своей свадьбе, скучной церемонии в Сити-Холл, потому что ее родители отказались прийти. Да, это требовало мужества. О, сейчас стало больше смешанных браков, даже переходов в другую религию, особенно среди фешенебельного круга знакомых кузины Мариан. Еврейская сторона – обычно мужчина – переходит в другую религию, но когда Элфи и Эмили женились, так не было принято. Это случалось редко и влекло за собой скандал.

А теперь они не хотят Донала Пауэрса, потому что он вышел из ирландских трущоб. Они надеялись на шикарный брак, ее отец совсем забыл, откуда вышел он сам. Мэг очень хорошо знала их желания, что бы им хотелось для нее: светловолосого сероглазого мужа из хорошей семьи, который обеспечит ей членство в клубах, куда не принимали Элфи.

Они бы удивились, узнав, как много понимала она, будучи еще совсем девочкой.

– Ходят слухи, что деревенский клуб хочет купить часть нашей земли, – заметила как-то ее мать.

А дядя Дэн откликнулся на это, сказав:

– Означает ли это, что Элфи сможет вступить в клуб?

Серьезное выражение его лица не обмануло Мэг – она чувствовала скрытый сарказм его слов. Потому что, конечно, они понимали, что, несмотря на все уступки и радушное гостеприимство Элфи, его все равно не принимали в клуб.

Как странно и почему-то грустно, что можно так переживать из-за подобных вещей!

У Донала нет подобных волнений. Он то, что он есть. Достаточно посмотреть на него, чтобы почувствовать его сдержанную гордость. По правде говоря, он настоящий мужчина. С ним чувствуешь себя уверенной. Ты сильная, когда он рядом.

Мэг посмотрела на часы. Через полчаса он будет здесь. Машина завернет и остановится у двери. Время ползло медленно, как всю эту зиму. Вечерами она, ожидая его возможного звонка, готовилась к занятиям. Шуршали страницы, поскрипывал стул, громко тикал будильник, пока ее звали или не звали к телефону в холле. От Нового года к учебе, от учебы к весенним каникулам – время текло невыносимо медленно.

– Приятно, что ты не куришь, – сказал ей Донал. – Мне не нравится, что молодые женщины начали курить после войны. Я люблю старые обычаи. И такие места, как это. Хорошо, что ты привела меня сюда.

– Да, пожалуй, это одно из самых старинных мест в Америке, – заметила Мэг.

Гостиница, в которой они обедали в воскресный день, что уже само по себе являлось традицией, находилась в фермерском доме, построенном в восемнадцатом веке. У камина висел старинный мушкет, на камине стояли свечи в оловянных подсвечниках. Их стол стоял перед камином, и тепло от него согревало им ноги. Меню предлагало большой выбор: тушеная рыба, ростбиф, черный хлеб и бобы по-бостонски и много всего другого. Без сомнения, они попали в сердце Новой Англии!

Мэг, считая Донала сугубо городским жителем, опасалась, что он не одобрит деревенскую простоту, но он сам предложил провести день за городом, а не в Бостоне. Поэтому она направляла его по сельским дорогам через Лексингтон и Конкорд, а потом привела его в эту гостиницу, славившуюся вкусной едой: он сказал, что проголодался.

– Да, мне здесь нравится, – повторил он. – И люди здесь приличные.

В комнате обедали пары и семьи с хорошо воспитанными детьми. Все были одеты в дорогой твид. До этого момента Мэг не замечала, что Донал тоже в твидовом пиджаке и бриджах. Она впервые видела его так одетым и подумала: «Как он все делает правильно! Он спланировал эту поездку, он наблюдает за всем – в городском костюме он выглядел бы не к месту здесь».