Чтение онлайн

— Хочешь на него взглянуть? — спросила Маргарет, но уже другим тоном — так ребенок предлагает новому другу посмотреть свою любимую игрушку.

Против воли Мадлен была заинтригована.

— Разумеется. Мне ужасно интересно.

Маргарет тут же встала, но ее строгая сестра велела ей сесть и дождаться окончания чаепития. Мадлен попыталась понять, как подобные отношения могли продержаться в течение стольких лет, и в конце концов решила, что сестры просто ненормальные.

Когда Мэри пришла к выводу, что все выпили достаточно чая, она повела их через вестибюль с выложенным мраморной плиткой полом в такую же огромную, похожую на пещеру комнату в его конце. Оказалось, что это библиотека, и Мадлен замерла на пороге от изумления. В громадной комнате три стены от потолка до пола занимали мощные полки, заставленные рядами книг. Старинных книг — она не заметила здесь ни одного издания в мягкой обложке. Больше в комнате ничего не было, если не считать двух лестниц с деревянными ступеньками, — даже стола. А на высоте, до которой не доставали лестницы, она разглядела сотни кожаных переплетов. Было ясно, что сестры Бродер не особенно интересуются книгами.

Мэри прошла в угол, где стоял застекленный шкаф, достала с полки, находившейся рядом с ним, большой темно-красный том и выудила из специального углубления тяжелый медный ключ. Затем открыла шкаф, вынула несколько книг, переставила их и наконец вернулась к Мадлен и Маргарет. В руках она держала изящную шкатулку из черного гагата.

После этого все втроем вернулись в столовую. Мадлен удивилась, зачем им с Маргарет понадобилось сопровождать Мэри в библиотеку. Она вполне могла сходить туда сама, взять шкатулку и принести сюда. По-видимому, поход в библиотеку являлся частью ритуала.

С кружевной скатерти убрали чайный сервиз, а на его место поставили гагатовую шкатулку. Мадлен, затаив дыхание, ждала, пока Мэри осторожно откроет крышку. Когда она выдохнула, получилось нечто, похожее на стон изумления, потому что внутри лежала невероятно древняя вещь. Книга.

— Что ты думаешь об этом? — спросила Маргарет голосом маленькой девочки, демонстрирующей новую игрушку.

— Твоя мать говорила, что, прежде чем открыть книгу, необходимо надеть перчатки, — с важным видом заявила Мэри. — Принеси перчатки, Маргарет, — велела она сестре.

Маргарет поспешно умчалась выполнять ее приказ, а Мадлен пожалела, что та не сказала: «Принеси сама».

Пока они ждали возвращения Маргарет, Мэри вдруг сладчайшим голосом заговорила с кем-то, кого пока Мадлен не видела, несмотря на то что обернулась и окинула комнату взглядом.

— Привет, Агата, дорогая. Как мило с твоей стороны, что ты решила нас навестить. Ты была в саду, красавица моя?

Наконец-то Мадлен заметила Агату, невероятно толстую старую черную кошку. Агата медленно подошла к камину и не слишком грациозно устроилась на большой вышитой подушке. Кошка мельком взглянула на Мадлен, зевнула и повернулась к камину. Вид у нее был слегка оскорбленный.

— Конечно, милочка, — ласково проворковала Мэри. — Я велю Луи растопить для тебя огонь. Только дай мне закончить с делами.

Агата ничем не показала, что слышит ее.

Вскоре вернулась Маргарет, неся пару лайковых перчаток цвета слоновой кости, и с церемонным видом протянула их Мадлен.

— Теперь ты можешь взять книгу, — сказала она.

Книга, по размеру немногим меньше шкатулки — наверное, пять дюймов на девять — и толщиной в дюйм, была переплетена в толстую грубую кожу коричневого цвета. Обложка стала жесткой от времени, а несколько золотистых точек на темной поверхности указывали на то, что здесь когда-то были буквы, украшенные рисунком.

Когда Мадлен наконец осторожно открыла книгу и увидела слова на континентальной латыни, аккуратно выписанные коричневыми чернилами на пергаменте, а также дату — 3 июня 1064 года, она интуитивно поняла, что отрывок, который ей прислала Лидия, скопирован отсюда. Неужели она настоящая? Конечно же нет…

— Что это такое? — с благоговением прошептала она, надеясь, что Маргарет даст ей ответ, на который она рассчитывает.

— Семейное наследие, — беззаботно заявила Мэри. — На твою мать книга произвела огромное впечатление, и она попросила разрешения скопировать первые страницы. Она сказала, что ты сможешь ее перевести.

Мадлен молчала, и Мэри резко спросила:

— Ты хочешь ее перевести?

— Вы имеете в виду, что я могу взять ее с собой… во Францию?

— Ну конечно, именно это я и хотела сказать. Ты ведь не можешь остаться у нас, правда? — В голосе Мэри прозвучал легкий намек на ужас.

— Но она же очень старая… и хрупкая.

— Ну, ты ведь будешь бережно с ней обращаться, верно?

— Конечно, но…

— Прекрасно, значит, решено. Мы надеемся, что ты сообщишь нам, когда закончишь перевод. Нам кажется, что твоя мать очень этого хотела.

Мадлен прикусила губу. Откуда Мэри знать, чего хотела Лидия? Кроме того, не две безумные старухи, а она сама будет решать, что следует делать в память о матери. Но книга манила ее, и она едва могла сопротивляться ее притягательной силе. Когда Мадлен взглянула на мелкий почерк, кровь начала стучать у нее в висках, и ей захотелось как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Пора было уходить. Чем скорее она вернется в дом Лидии, тем быстрее сможет заняться переводом.

Покидая дом сестер Бродер, Мадлен мимоходом подумала о том, на что они живут. Они не производили впечатления работающих. Значит, должно быть какое-то наследство. Однако у нее сложилось ощущение, что, несмотря на очевидную и немалую стоимость собственности, лишних денег у старух не водилось. Возможно, они постепенно распродают то, что получили от своих предков (что-нибудь вроде книги, лежащей в шкатулке, которую она, завернув в мягкую шерстяную шаль с вышивкой, прижимала к груди). Тогда понятно, почему в их доме антикварные и очень ценные предметы соседствуют с безвкусной мебелью и украшениями на стенах. Пока она ждала у ворот, наблюдая в зеркало заднего вида, как их открывает сгорбленный раздраженный Луи, Мадлен увидела сквозь щель в густых зарослях деревьев бесконечные ряды яблонь, которые тянулись до самого горизонта. Может, сестры Бродер продают яблоки?

Вернувшись в коттедж Лидии, Мадлен полностью расчистила стол и положила шкатулку на вышитую шаль, которая сама по себе являлась произведением искусства. Приглядевшись внимательнее, она решила, что темно-рубиновая ткань не может быть чистой шерстью, настолько тонкой она была, — скорее всего, неизвестные мастера вплели в нее шелковые нити. Вышивка была сделана золотом и серебром — в этом Мадлен не сомневалась. Ткань великолепно сохранилась, хотя ей было больше ста лет. Ее поразило, что сестры Бродер удивительно равнодушны к подобным вещам. Возможно, они привыкли жить в окружении старых вещей и те не производят на них впечатления?