Чтение онлайн

Но откуда это известно амстердамской проститутке? Она ведь даже не видела его вялый «обрубок».

– Еще фру сказала, – продолжила девушка, – тебе поможет это.

Она протянула ему голубую атласную ленту, еще минуту назад служившей ей, обвязкой для волос.

– Придуши меня, – предложила она. – Фру сказала ты должен почувствовать себя главным.

Алекс оторопел. Не понимал, что происходит. Зачем ему ее душить? Но сидящая девушка, ее вытянутая рука, кроткий взгляд, покорность и … и безропотное согласие на все ради секса с ним, насаждали ему ответ прямо в изуродованное подсознание.

– Это нужно не только тебе, – умоляюще прошептала девушка. – Это нужно мне. Фру просила так сказать.

Последнюю фразу Алекс не расслышал. Он набросился на девушку. Понимание того что, шлюха полностью в его власти, что от его прихоти зависит ее жизнь, что он полностью контролирует ее, превратил Алекса в животное, в перевозбужденного, и от этого разъяренного быка. Боль и стыд, преследовавшие его в моменты страсти, заткнулись и забились в самом дальний уголок мозга. Страсть кипела, билась и, не встречая сопротивления, бурлила как вулканический гейзер. Злосчастный гной, запертый в гениталиях, вырвался наружу, именно в тот момент, когда из обрамленного голубой лентой горла девушки послышался сдавленный хрип.

Позже, наблюдая как белокурая девица натягивает джинсы, Алексу вдруг стало страшно:

– Я же мог тебя задушить? – спросил он.

– Мог, – безразличным тоном ответила фройляйн. – За это ты и платишь такие деньги.

Свидания в доме на Стамердикской набережной стали регулярными. Пожалуй, впервые в жизни Алекс мог назвать себя счастливым человеком. Каждый раз, выходя от очередной проститутки он чувствовал себя победителем. Да, черт возьми, наконец он победил боль и стыд. Он определяет сучкам их место. Держит все под контролем. Он мужик. Реальный, самостоятельный, удовлетворенный мужик. Все стало на свои места. По крайней мере так ему казалось.

– Ну, мой зефирочек, как тебе? – каждый раз интересовалась фру Манделиф, прощаясь с ним. – Все понравилось?

Алекс сдержанно улыбался, сжимая в кармане ту самую атласную ленту. Голубая полоска превратилась в амулет, талисман, доказательство мужественности.

Но рано или поздно и вино превращается в воду. Гезер затухал, гной выстреливался не полностью, оставаясь в паху, зудел и давил. Для перевозбужденного быка раздражающая тряпка перестала быть достаточно красной. Жрец похоти требовал новое приношение. Черная ведьма, без сомнений, знала, так оно и случится.

– Долбучему ниггеру, – как-то, за бокалом виски, хрипела Манделиф, – на твоем месте, достаточно было бы разбить сучке нос и спустить в кровь. Но ты, зефирочек, не такой. Нет. Контроль и доминирование разные темы.

Выпустила густую струю табачного дыма в удивленное лицо Алекса.

– Не смотри на меня так, – хохотнула она, – у меня, зефирочек, степень по психологии. Сорбонна. Не все так просто, как ты думаешь. Следующий раз устрою тебе сюрприз.

И снова сводня попала в цель. Прямо в яблочко. Жрец разврата принял жертву. Бык снова озверел. Сжимая перекинутую через горло голубую ленту, взгляд Алекса бегал по худой спине новоявленной проститутки. Каждый раз, когда глаза возвращались к худым, почти мальчишеским, ягодицам, гной в мошонке закипал. Кроме обычных в таких случаях «грязных» жидкостей, на мелькающем в промежности «обрубке» алела вспенившаяся от фикций кровь.

– Впредь, зефирочек, – хихикнула, прощаясь, Манделиф, – я думаю, тебя интересуют только дебютантки?

Вместо ответа Алекс по привычке сжал в кармане голубую ленту. «Да, черт тебя возьми, – выругался про себя мужчина, – Да! Похабить и пачкать. Пачкать, мать твою, и похабить. Мне это нравится. Да! И впредь меня только это и интересует. Да, блин! И интерес, мать твою, не в том, чтобы просто рвать целки. Контроль, сука, и доминирование. А это, блядь, разные темы»

– Молчишь? – приторно спросила черная фея. – Хи-хи-хи! Молчание – знак согласия. Я тебе позвоню, зефирочек.

И она позвонила. С самого утра. Выбила почву из-под ног. Намеренно, чтобы предвкушения успели зацементировать фантазии. Чтобы тот Алекс, который прилежно ходил в мастерскую, добросовестно делал работу, покупал в супермаркете продукты и смотрел по вечерам шоу Эрика Андре задолбался протестовать. Чтобы боль, стыд и страх, постоянно скулящие про закон, долг, совесть, обман, о любви к ближнему, своим нытьем разъярили того настоящего Алекса, доминанта и брутала. Альфа самца. Нормального ебаря, желающего и трахающего не ради продолжения рода, а ради контроля и доминирования. И Манделиф это удалось.

Окончания рабочего дня Алекс не дождался. Контракт с Davis’ Diamantes, по которому он переехал из Питера в Амстердам, не предусматривали строгого расписания. Ювелиры народ особый. Некий образец идеальных анархистов. Порядочность в них не навязана извне. Она там есть изначально. И навсегда. С трудом дождавшись четырех часов по полудню мужчина заглянул к боссу и просто сообщил что на сегодня все. Мистер Дэвис одобрительно кивнул, пожелал хорошего вечера. А вечер обещал быть хорошим по-настоящему.

Дорога до Стамердикской набережной заняла не более получаса. Дверь оказалась заперта. Для подобных заведений еще слишком рано. Но на звонок все же открыли. Густо накрашенная девица пропустила Алекса и снова заперла дверь.

– Мы в это время еще не открыты, – сообщила она на плохом английском, провожая посетителя в бар, – но фру разрешила вас пустить. Что будете?

Она прошла за стойку и ожидающе улыбнулась. Алекс заменил у нее на щеке татуировку. Это были листья плюща. Вытатуированное растение переходило на скулу девушки, затем по шее спускалось вниз, скрываясь под обтягивающей водолазкой из кашкорсы.

– Что-нибудь, – буркнул ювелир, – на ваш вкус.

– Виски с молоком? «Белый русский»?

Алекс в знак безразличия коротко махнул рукой. Барменша плеснула в широкий стакан водки, кинула кубик льда. Затем, не отрывая от Алекса болотно-зеленых глаз, задрала облегающую водолазку. На пышных, упругих грудях с крупными алыми сосцами, контрастировала беззагарной белизной полоса от верха купальника.

Конец ознакомительного фрагмента.