Гностик
Шрифт:
Вокруг стояла первозданная тишина. Мрачные дебри дышали весенним холодом, лист ещё не распустился, но почки на деревьях и кустарниках уже полопались и испускали еле заметный аромат. Казалось, что войны нет, что огонь и смерть мне только снился.
Я первым подобрался к дыре и увидел на большом камне у входа выдолбленную фашистами свастику. Не оставалось сомнения, нацисты все-таки разыскали вход в эту пещеру и, по всей видимости, тщательно обследовали подземелье. В гроте мы обнаружили остатки какого-то горного спелеологического оборудования, боеприпасы и поношенное обмундирование немецкой армии.
Я нерешительно топтался у входа в подземелье. Во мне разрастался какой-то непонятный суеверный внутренний страх перед дырой в пространство, из которого я, по словам Гностика, был переброшен сюда из одной войны в точно такую же, но уже чужую. Я вдруг подумал о том, какая из битв для меня была страшней и никак не находил разительных сравнений. Мне казалось, что я никуда не перемещался, что всё случившееся это только происки моего товарища, решившего меня разыграть по случаю обострения моего психического состояния, нарушенного войной.
Клочков заметил мою нерешительность и оценил психическое состояние. Он подошёл ко мне, толкнул легонько в спину и спросил.
– Что боишься вновь оказаться в чуждой иллюзии? Помнишь, я тебе говорил, что в одну и ту же воронку не попадают два снаряда. Если рискнёшь зайти в зону перехода, то скорей всего окажешься совсем в ином мире, который даже отдалённо не будет походить ни на твой родной мир, ни на этот в котором мы сейчас воюем.
– Старшина подошёл к створу, засунул голову в грот и повторил.
– Правильно делаешь, что трусишь. Слышишь, тишина жуткая вокруг стоит. Боя нет, а это значит, что немцы давно ушли отсюда.
– Он глянул на меня лукаво.
– Они могли уйти в двух направлениях или в сторону моря, где их подберёт катер, или переместиться в другую реальность. Наш доблестный капитан сейчас в полной растерянности.
– Клочков хихикнул себе под нос.
– Но мы ему не расскажем в чем причина отсутствия нацистов. Это только наша тайна.
–
Он вновь подтолкнул меня и сказал приказным тоном.
– Давай пойдём, посмотрим на месте ли труп твоего двойника и моего товарища лейтенанта Воронина. Его бы похоронить по человечески, да нельзя, похороны вызовут ненужные подозрения у командира.
Тело моего несчастного двойника лежало под камнями. Его даже не тронул тлен, так как была зима и в горах до сей поры ночами стояли крепкие заморозки.
Гностик долго пристально смотрел на тело своего погибшего товарища, потом вздохнул тяжело и сказал тихим голосом, словно его кто-то мог услышать.
– Хорошо лейтенант, что ты не застрял где-нибудь между мирами, там не то, что иллюзии, там нет ничего - пустыня, мёртвая зона там.
– Из твоих слов я понимаю, что помимо параллельных иллюзионных миров, существует и такое пространство, где на человеческое восприятие не действуют никакие силы, способные вызвать в мозгу картину мира.
– Я там не был, но знающие люди утверждают, что человеческая душа может оказаться в таком месте. Особенно подробно это пространство описано в Тибетской книге мёртвых. Есть такая чудесная книга, её на русский язык перевели то ли Рерихи, то ли Блаватская - это очень знаменитые русские учёные эзотерики.
–
Мы вновь завалили камнями труп лейтенанта Воронина, присели у могилы. Клочков достал из вещмешка заветную фляжку и протянул её мне.
– Давай помянем Павла Ивановича. Погиб смертью храбрых, но остался навеки неизвестным солдатом. На этой войне будут миллионы погибших солдат, о захоронении которых будут говорить, что это неизвестный герой.
–
Мы выпили по глотку горькой водки и умолкли на минуту, каждый думая о своём наболевшем за время страшной войны. Я вдруг уже в который раз представил в воображении, как возвращаюсь домой, как мне навстречу бежит моя Катя, плачет радостно мать и ласково хмурится отец, пожимая мне руку. Я вздрогнул от видения, по спине прокатилась волна озноба, я готов был вскричать, что не верю что эти люди теперь совсем не мои родные. Из моей глотки вырвался возглас отчаяния, и Гностик мгновенно оценил моё психическое состояние, резко поднялся на ноги и сказал.
– Пора идти лейтенант, а близкие люди Воронина, - он ткнул пальцем в могилу, - таковыми же являются и тебе. Двойниками всегда руководит одна душа, ей бессмертной доступны все миры, она может жить в любой иллюзии, даже в наших снах, которые рождаются только в отдельно взятой голове.
Не горюй офицер. Пошли воевать дальше.
–
Рассказчик замолчал надолго. Возможно, какие-то странные и жуткие мысли копошились в его воспалённой голове, о которых он не желал никому рассказывать.
Я тоже молчал до поры до времени, ждал, когда размышления моего крёстного выстроятся в логический ряд, и он вновь возобновит рассказ.
Так и случилось.
– Я думаю тело моего двойника, а именно он настоящий житель этого мира, и сейчас лежит высоко в горах Кавказа. Лежат там и его товарищи, погибшие в том странном бою, а вот мое тело не было обнаружено на месте боя и командир, по всей видимости, решил, что я струсил и сбежал с поля боя. Он мог обо всём доложить по инстанции и моим родственникам, в таком случае, пришло сообщение, что я пропал без вести или оказался в плену у немцев. Об этом никак не узнаешь.
– Горестно вздохнул Павел Иванович.
Я после мучительных сомнений всё-таки задал вопрос Воронину.
– Можете ли вы подтвердить, что и сейчас, после стольких лет жизни начиная с того памятного события в горах Кавказа, по-прежнему уверены, что находитесь в чужом мире? И ещё. Смогли ли вы убедиться за все эти годы, что мир, в котором мы все живём в действительности, является голограммой? Ведь именно эта дурацкая идея о параллельном мире возникла в голове вашего товарища, когда он увидел мёртвое тело очень похожее на лейтенанта Воронина. Я помню, вы рассказывали, там имели место различные версии о двойнике, но сопоставив усилия нацистов в поисках иных миров, можно было легко поверить в эту версию иллюзорного мира.