Чтение онлайн

Каждое движение её языка, каждый вздох, проходящий между их раскрытыми ртами, каждая царапина, оставленная её ногтями на его шее, были ещё одним уроком, который она собиралась преподать ему. Мир не мог стать добрее, если не сделать его таким самим. Жизнь не могла стать легче, если у вас нет моментов, которые помогли бы пережить трудности. И сердца всегда будут разбиты, если вы считаете, что это неизбежно.

— Я люблю тебя, — прошептала она между отчаянными, страстными поцелуями. — Таким какой ты есть. Мне не нужна другая версия тебя.

Киран замедлил их поцелуи, отстранился и опустил её ноги на землю. Она сжала его плечи, беспокоясь, что сказала что-то не то, мысленно возвращаясь к своим словам в попытке определить, что могло же расстроить его.

Киран обхватил ладонями её лицо, ожидая, пока она посмотрит ему прямо в глаза.

— Я люблю тебя. Каждую версию тебя.

Лёгкий вздох сорвался с её губ, и губы дрогнули в подобии улыбки. Она рассмеялась, когда покатилась слеза, а затем шлепнула его по бедру, всё ещё обтянутому мокрыми брюками.

— Тогда сними их и согрей меня.

Он запечатлел короткий, нежный поцелуй на её губах, а потом сделал то, что она приказала.

Ведьмы воздуха могут разительно отличаться в зависимости от интенсивности силы. Некоторые из них совершают лишь незначительные манипуляции с ветром, в то время как другие обладают силой, достаточной для воздействия на воздух, чтобы нанести огромный ущерб, остановить дыхание или даже летать.

— Изучение Первородной Магии

17

Аврора ожидала, что на следующее утро, когда она проснётся, всё будет по-другому. Она думала, что мир может выглядеть совершенно иначе после того, что она пережила прошлой ночью, но когда солнце поднялось из-за деревьев и трели птиц в лесу разбудили её, она обнаружила, что мир не изменился. Её тело тоже не изменилось, хотя немного болело, но, честно говоря, трудно было сказать, где боль от их путешествия через реку уступила место боли от других занятий.

Она осторожно подняла голову с обнажённой груди Кирана и посмотрела на его всё ещё спящее лицо. Мир, возможно, и не изменился, но кое-что изменилось. Сомнение, которое кусало её за пятки, как голодный волк, задремало где-то, оставляя чувство удовлетворённости, что было совершенно чуждо ей. На этот раз над её головой больше не висело никаких секретов, никаких сожалений. Конечно, волноваться ещё было о чём, но их путешествие было далеко не окончено. И, по крайней мере, сейчас она чувствовала, что дрейфует, а не плывёт по стремнине, слишком сильной, чтобы она могла что-то сделать, кроме как попытаться остаться в живых.

Аврора Паван была жива, и это всегда было её мечтой — взять на себя ответственность за свой выбор, преодолеть тайны и страх, которые окружали её, как горы. Перемены начались в тот день, когда она забрела в Глаз. Именно тогда семя пустило корни и оно прорвалось сквозь почву в тот день, когда Аврора покинула Паван. Каждый день, проведённый в дикой местности, она видела изменения в себе. Как цветы их поливали, подрезали и заботливо выращивали. Но если Аврора была честна сама с собой, то с того момента, как она вернулась в Паван, она ждала неизбежного, ждала, что её стебель сломается. Потому что в этом городе, в этом мире, в своём доме она так привыкла чувствовать себя слабой и неполноценной. Когда она потеряла Джинкс и Нову, это подорвало её, уменьшило каждую частицу уверенности, которую она должна была сохранить.

Но прошлой ночью Аврора кое-что поняла. В жизни были вещи, которые она не могла выбирать, — кого она любила, как она страдала, или кем была рождена. Но она больше не могла бежать, несмотря на боль. Киран пытался убежать от неё, потому что думал, что это не сработает. Аврора всю свою жизнь бежала от того, кем она была и кем не была. Теперь она предстала перед всем этим, но это не означало, что она закончила свой путь. Теперь ей предстояло не уступить всей боли, которую таили в себе воспоминания, и она должна была это прочувствовать. Даже если сейчас было самое неподходящее время, чтобы накопить массу незаживающих шрамов. Но она должна была сделать это для себя, и она должна была сделать это для Павана, чтобы начать всё с чистого листа.

Готовая встретить этот день и их миссию, Аврора наклонилась и поцеловала Кирана в центр груди. Она двигалась с поцелуями все выше и выше, пока не достигла его челюсти, и он пошевелился.

Он тихо промурлыкал и произнёс скрипучим голосом:

— Не думаю, что я когда-либо спал так хорошо.

Она улыбнулась и опёрлась на его живот.

— Ты лежишь на камнях, огонь почти погас, а воздух кусается сильнее медведя.

— Да, но ты рядом со мной, — ответил он, обнимая её и прижимая к себе всем телом.

Она заёрзала, смеясь.

— Это не может быть комфортно.

— А кто говорит о комфорте?

Он поймал её губы в обжигающем поцелуе, от которого она забыла все свои намерения на этот день. Почти.

Она позволила поцелую продолжаться так долго, насколько она осмелилась, затем отстранилась. Холодный воздух ворвался внутрь и онемел на распухших губах.

Она села, обхватив руками голую грудь, защищаясь от холода.

— Мы должны сориентироваться и найти лучшее место для работы.

Обычно они разведывали районы, где, по их мнению, могли формироваться бури, но теперь им нужно было найти место, где их деятельность была бы как можно более скрытой, и, как они надеялись, достаточно изолированной, чтобы было мало шансов нанесения какого-либо ущерба.

Киран тоже сел и, закинув руку ей на плечо, притянул ближе к своему естественному теплу.

— Совершенно верно.

Это не помешало ему наклониться и поцеловать её снова, задержавшись дольше, чем при лёгком поцелуе, но не стремясь углубить поцелуй. Когда он, наконец, отстранился, он вздохнул.