Чтение онлайн

– Так вот, коллеги. Нам надо срочно решать четыре проблемы. Нефтяные и газовые дела. Металл. Оружие. По нефти пройтись… Сейчас самые главные события будут на Кавказе. Из-за кавказской нефтяной трубы все передрались. Азербайджанцы, грузины, чеченцы… Ладно, пускай пока пошумят. Мы посмотрим, как дело повернется, – и эту трубу в конечном счете приберем к рукам. Боюсь, как бы не пришлось поучаствовать в маленькой победоносной войне.

– После чеченской кампании никто воевать не захочет. Ни армия, ни Госдума, ни Кремль, – возразил Петр Петрович, прохаживаясь около бильярдного стола.

– Есть варианты! – отрезал Алик. – Возможно, ситуация изменится к весне. Возможно, опять будет новый премьер… Мы можем и об этом позаботиться. Вторая проблема – металлургия. Тут полный облом – куда ни глянь. Мы только начали своих людей расставлять на крупнейших комбинатах – так там чуть ли не революции начались! Регионалы, суки, стали права качать… С ними тоже придется разобраться. Теперь оружие. Тут есть кое-какие наметки – и они связаны с возможными изменениями в нашей кавказской политике. Если там будет новая заваруха, придется генералов и ВПК подкормить. Приласкать, денежек подбросить. Именно мы и должны это сделать. Сейчас, я так полагаю, кроме нас, матушку-Россию никто не сможет отстоять. Вы посмотрите, что кругом делается. Старая гвардия ни на что уже не способна! Коммуняки полностью просрали все! А ведь их любимый Сталин кое-чего все же соображал… Все орали: железный занавес, железный занавес! А он, хитрован, просто не позволял своим красным директорам залезать в долги. Вон при Лёне Брежневе как только этот самый железный занавес чуть приподняли – сразу вся номенклатурная шантрапа поперла на Запад! Кто сейчас громче всех разоряется про утечку капиталов из России – эти самые старые коммуняки, при которых основная утечка капиталов и началась. Они же наделали миллиардных долгов, а теперь нам за них расплачиваться. Да и эти реформаторы хреновыми игроками оказались. Они-то думали, что приватизация – это как детская забава: «сорока-ворона кашу варила, этому дала, этому дала, а этому не дала». Хрен-то! Те, кому не дали, сильно обиделись… И стали готовиться к войне за передел собственности. А кремлевские ребята утратили над ними контроль. Так что надо срочно им кое-чего подсказать, а может, и подвинуть придется. Тяжко как-то стало до выборов ждать. К тому же не сегодня завтра Запад опять выставит России счет по внешним долгам, начнут гундосить, пальцы загибать. Говорить, что была тысячелетняя Россия, и на тебе – вдруг не будет.… Слава богу, толковых людей поставили вести переговоры с этими пижонами из парижских-лондонских клубов.

– Думаю, ребята у них не то что отсрочку выторгуют, они их скоро раком поставят, и как бы не случилось, что эти «клубники» нам платить будут.

– А так оно и будет. Я тут на днях с Биллом разговаривал. Он уже весь в сомнениях. Не рад, что связался, говорит, у нас с этими никто не хочет иметь дела. А я ему так и говорю: надо спасать положение. А он кивает на этого, с которым ты вчера базарил.

– И то верно. Может, его и выберем, – заметил Витюша. – А он нам поможет. У него ж на всех кремлевских обитателей по толстенной папке оперативных разработок – не зря же наши люди из спецслужбы и из ментов ему подбрасывали материал. Пускай теперь предъявляет! И долбит всю эту шушеру.

Алик покачал головой:

– Просто так не предъявит. Он хитрый, сучонок! Его самого надо нам покрепче за яйца взять. Тогда, может, что и получится.

– Так как же ты его возьмешь? – Витюша покачал го ловой. – Он же «незапятнанный».

На тонких губах Алика зазмеилась хищная ухмылка.

– Ну ты перегнул. В нашей стране незапятнанных не бывает. Вот и сегодня я хорошо подготовился к его визиту. Во-первых, приготовил для него его любимый «Джек Дэниэлс». – С этими словами он потряс в воздухе квадратной бутылкой с черной этикеткой. – После трех стакашков он с копыт слетит. А во-вторых, и в главных, он же у нас такой же, как твой Билл, но только – русский. Я ему такую Монику Левински приготовил! Все внутри переворачивается, а снаружи встает… И, кстати, не одну приготовил – а сразу двух! Парень не сможет устоять… Уверен. Да ты и сам можешь убедиться. Девки сейчас здесь, в гостевой, от нас команды дожидаются…

– Девки? – изумился Петр Петрович. – Какие девки?

– Какие-какие – эс-вэ-эровские. Из внешней разведки. Из спецотдела по секс-услугам. Причем из элитных кадров: все делают по высшему разряду, особенно когда трахаются перед телекамерой, и что характерно: всегда занимают нужные позиции на «съемочной площадке».

– Так ты и киномеханика привел? – Туго до Петра Петровича дошел смысл уклончивых слов Алика.

– Да, – серьезно сказал тот. – Кино будем снимать скрытой камерой. Назовем фильмец «Особенности национальной предвыборной кампании»… Ничего название, а?

Петр Петрович рассмеялся:

– Ничего, пойдет. Зови девок. Наш-то герой на подходе… Через минут пять будет. Пора включать аппаратуру.

Варяг с полминуты постоял на пороге в подвал, пока глаза привыкали к полутьме. Затем он рассмотрел распростертого навзничь на полу Николая Радченко. Некогда грозный авторитет-беспредельщик по кличке Колян сейчас представлял собой жалкое зрелище: зрачки у него закатились, язык вывалился, из углов рта стекали струйки слюны. Колян, не переставая, что-то неразборчиво бормотал, а сидевший над ним отставной полковник Чижевский, ныне начальник охраны Варяга, внимательно слушал это бормотание и время от времени по-деловому делал пометки в блокноте. Рядом на табурете стоял включенный диктофон. Увидев вошедшего шефа, Чижевский поднялся и негромко сообщил:

– Все в порядке. Наш клиент стал значительно разговорчивей.

При налете на особняк Варяга погибла большая часть бойцов из банды Коляна. Живьем, кроме самого бригадира, взяли четверых раненых пехотинцев: совсем еще молоденьких парней лет по восемнадцать-двадцать, которых Радченко навербовал буквально два-три месяца назад. Варяг распорядился подлечить пленников и затем с миром отправить на родину, в город Таежный.

Чижевский, лично провожавший пацанов в аэропорт, сурово глядя в глаза, сказал им на прощанье:

– Скажите спасибо, салаги, что шеф у нас человек добрый. Я бы на его месте вас всех давно похоронил где-нибудь в овраге. И похороню, если еще раз замечу в Москве.

Пехотинцы, бледные и растерянные, переминаясь с ноги на ногу, слушали наставления Чижевского молча, в душе мечтали лишь об одном: поскорее оказаться в самолете и унестись подальше от страшной столицы. По большому счету, парням было глубоко наплевать на судьбу главаря, сулившего им золотые горы, а в результате приведшего на кровавую бойню.

Колян же, оказавшись в плену, вел себя вызывающе. Вначале, решив проявить характер, на требование Варяга назвать имена заказчиков налета ответил матерной бранью и добавил, хищно стреляя глазами:

– Жалко, суку твою не прибил и щенка. Погоди, мои люди доберутся еще до них. И тебе башку отрежут, как пить дать, – добавил Колян.

Варяг только пожал плечами, усмехнулся и вышел, оставив пленника в распоряжении Чижевского. Тот без лишних хитростей отдубасил Коляна резиновой дубинкой. Радченко ожидал более изощренных пыток и побои перенес играючи. Правда, его насторожило то, что по ходу избиения Чижевский ни о чем его не спрашивал.

На следующий день главный охранник явился вновь и опять пустил в ход дубину, по-прежнему не задавая никаких вопросов. Бывший чекист знал, что делал: после нескольких его посещений все тело Коляна превратилось в один сплошной кровоподтек, отбивную, готовую к употреблению. Даже легкое прикосновение теперь заставляло пленника вскрикивать от боли. Оказалось, что банальная резиновая дубинка в руках терпеливого садиста-профессионала, появляющегося через каждые три-четыре часа, делается изощренным орудием пытки.