Чтение онлайн

От этого толчка Келемвор внезапно очнулся и увидел перед своими глазами черный силуэт. Даже несмотря на свою слабость, он понял, что это было ворон. Он сделал резкий рывок и его правая рука сомкнулась на лоснящихся перьях птицы. Левой рукой он схватил птицу за лапу и тут же услышал хруст ломаемой кости.

Обезумевший от боли ворон дико каркнул и полоснул по воину свободной лапой. Келемвор едва успел прикрыть глаза, а острые когти прошлись по его брови. Воин закричал от боли, но птица лишь усилила атаку, пытаясь проклевать веки человека, чтобы добраться до глаз.

Чтобы спасти лицо, Келемвору пришлось выпустить птицу. В тот же миг птица расправила крылья и взмыла в воздух. Воин проводил ее взглядом, отерев кровь выступившую на брови. Схватка налила тело Келемвора адреналином и разум воина прояснился достаточно, чтобы он задал себе вопрос — а с чего он вообще решил, что сможет пробиться через шестидюймовую толщу льда с помощью лапы ворона?

«Мерзкий птенец!» — огрызнулся Келемвор, проводя пальцами по ранам на лбу.

Ворон описал несколько кругов над его головой и взял курс на запад. Воин с некоторой тревогой отметил, что солнце быстро садилось и до заката осталось всего несколько часов.

Его начали одолевать чувства одиночества и страха, и теперь он сожалел о том, что прогнал птицу. Хотя ворон и ждал его смерти, но все же это была хоть какая-то компания.

С грустью Келемвор заметил, что его ноги, начиная от бедер почти полностью онемели, а руки приобрели характерный синеватый оттенок. Он постепенно превращался в ледышку льда. Чтобы разогнать кровь и согреться, воин начал размахивать руками и попытался притопывать ногами.

Но это было всего лишь временное решение. Если он хотел выжить, то должен был согреться полностью и как можно скорее. К счастью, похоже для этого все было под рукой.

Надеясь, что это не очередная безумная идея вызванная лишь отчаянием, Келемвор начал собирать топливо для костра. Вытянув руку насколько это было возможно, воин смахивал снег с пучков травы и выдергивал их прямо с корнями. Вырванную траву он складывал за пазуху, и не останавливался до тех пор, пока рубаха не оказалась набитой до отказа. Так как за свою жизнь он уже разжег тысячи костров и доверял своей интуиции больше, чем спутавшимся мыслям, сейчас действиями воина руководили скорее инстинкты выживания нежели здравый разум.

Далее он собрал все обломки дерева, валявшиеся в округе, тщательно отделяя маленькие ветки от более крупных. Через несколько минут у него под рукой было три небольших кучки дерева. Под конец он отобрал шесть самых крупных веток и положил их слева, одна к одной, создав таким образом небольшую платформу. Из своего опыта он знал, что когда огонь хорошенько разгорится, пламя растопит лед, превратив его в пар. Но поначалу требовалось держать костер подальше ото льда.

Вытащив пучок травы, Келемвор, чтобы высушить его, тщательно растер его в руках. Затем он опустил его на платформу из веток, затем повторил этот процесс снова и снова, до тех пор, пока перед ним не образовалась небольшая кучка высушенного материала для растопки. Достав из своей нагрудной сумочки кремень и огниво он начал высекать искру. Спустя пять волнительных и болезненных минут, искра все же проснулась к жизни. Сперва загорелся один стебелек травы, затем другой, через мгновение еще несколько. Воин достал побольше травы и подкинув ее, принялся сушить над костром небольшие веточки.

Тридцать секунд спустя воина пробрала дрожь и ему уже не удавалось удерживать палочки над костром, поэтому он подбросил их в пламя. Сперва дерево задымилось, но вскоре одна ветка полыхнула огнем и воин аккуратно подул на пламя. Вспыхнули еще две веточки.

Келемвор отложил кремень и огниво в сторону. Несколько минут спустя перед ним уже плясал небольшой круг оранжевых язычков пламени. Безжалостный ветер бросал ему в лицо тучи пепла и струи дыма, его глаза слезились, в горле першило, но он не обращал на это внимания. Для него аромат дыма сейчас казался самым изысканным на свете, а болящее горло всего лишь небольшая плата за драгоценное тепло. Вскоре все его туловище согрелось настолько, что он перестал дрожать.

Через десять минут его голова прояснилась, и несмотря на усталость и онемевшие пальцы, ему больше не хотелось спать и к нему вернулась былая подвижность. За это время огонь успел проделать в черном льде небольшую впадину и воин облегченно вздохнул, заметив что он тает как и обычный лед. Теперь ему оставалось лишь найти способ разбить его.

Келемвор подумал о том, чтобы развести костер в том месте, где его бедра исчезали в замерзшем озере, но решил отбросить эту идею. Он бы не смог достать столько дерева, чтобы растопить такую толщу льда. Все что ему требовалось, так это раздолбить лед, а значит ему было необходимо что-то тяжелое.

Озеро окружали всевозможные утесы, валуны и булыжники всевозможных размеров, но в пределах его досягаемости не было даже самого завалящего камешка. Все они были погребены под толщей земли.

Будь Келемвор чуть более замерзшим, он наверняка бы пропустил смысл своей последней фразы. Однако, благодаря живительному костру, все его мысли работали в нужном направлении и мозг постоянно работал в поисках подходящего решения. С возродившейся надеждой он схватил самый прочный сук и начал копать землю перед собой.

Всего в шести футах под поверхностью он наткнулся на первый камень. Это был круглый голыш, пригодный скорее для метания, ни никак не для прорубания через толщу льда. Он продолжал копать.

Второй камень был немного лучше, размером походил на первый, имел острые края, но был слишком неудобен в обхвате. Он отложил в сторону и его, продолжив вгрызаться в толщу земли.

В футе от поверхности Келемвор наконец наткнулся на то, что искал. Это был темно-серый камень, грязный и ничем особенно не примечательный, но для воина он казался прекраснее, чем любой из бриллиантов. Он удобно ложился в руку и на одном конце у него имелся небольшой острый выступ.

Келемвор занес камень и со всей силы опустил его на лед рядом со своим бедром. Вверх брызнул небольшой фонтан черных осколков. Он нанес еще с дюжину ударов, пытаясь сделать во льду трещину, но каждый раз его встречал лишь фонтан из тех же крошечных осколков льда.

На вершине склона раздалось хлопанье крыльев. Ворон присел под дерево, подгибая левую лапу над землей.

Посмотрев на него, Келемвор произнес, — «Мне жаль, что так вышло с твоей лапой».

Ворон склонил голову и, не имея возможности долго стоять на одной лапе, опустился на землю, словно присел в гнездо.