Чтение онлайн

Искомый является вампиром — это раз, — начала она, повторяя манеру нашего утреннего разговора, — он работает в поликлинике и имеет доступ к беременным женщинам — это два.

— А потом и к детям — это три, — закончил я за нее. Мы дружно улыбнулись, как заговорщики, которые только что составили план страшного злодеяния.

Значит, снова поликлиника, — констатировал Дима, откинувшись на стуле. Его желудок был полон, и глаза смотрели на мир осоловело. Учитывая, что за обедом он съел грибной суп-пюре, огромную отбивную с картошкой, салат «Цезарь», гренки и еще какой-то десерт, название которого я не запомнил, его состояние было вполне закономерным.

Думаю, именно туда нам и следует отправиться. — Просмотрев счет, я с издевкой заметил: — Димка, ты нас разоришь. — Сам я съел минимум в два раза меньше, чем брат.

Эмми ничего не ест, так что считай, я питаюсь за двоих, — выкрутился он.

Хватит вам, — Амаранта сложила руки в форме буквы «Т», призывая нас к перемирию. — У нас много дел, не время ссориться.

В этот момент она удивительным образом напомнила мне практичного отца, который тоже всегда считал, что работа должна быть приоритетом. Первым делом самолеты, а девушки, как водится, потом.

— Господи, — вздохнул младший брат, — и ты туда же. А я-то уж думал: папа уехал, и можно расслабиться, но он, похоже, успел подготовить достойную смену.

Оказывается, не один я заметил сходство.

Я просто хочу помочь этим несчастным детям, — смутившись от такого сравнения, попыталась оправдаться Эмми.

А разве их можно спасти? — спросил я, имея в виду тех детей, которые уже прошли процесс инициации.

Нет, они останутся такими навсегда, — печально ответила Амаранта. — Но мы можем предотвратить превращение других малышей в дампиров.

Ну, если мы можем что-то предотвратить, то надо поторопиться, — с непередаваемым сарказмом произнес Димка.

Мне очень не понравилось, как он это сказал. От его слов веяло пренебрежением. Так уж вышло, что Диму в нашей работе интересует, прежде всего, возможность развлечься. Судьбы людей на самом деле мало его заботят. Я списывал это на возраст — подростку всегда кажется, что мир вращается вокруг него одного. Но время шло, Дима взрослел, а его отношение к делу не только не менялось, но и становилось все более циничным. Я решил, что нужно будет поговорить с братом на эту тему, как только все немного успокоится. Если бы в тот момент я знал, как мало у меня осталось времени, то не был бы столь беспечен и приступил к разговору немедленно.

Поликлиника в субботу после обеда была практически пуста. Я даже усомнился, что нам удастся выяснить что-нибудь дельное. Но Амаранта и Дима слышать не хотели о том, чтобы подождать до понедельника. Пришлось согласиться.

Только очутившись в прохладном холле первого этажа, мы поняли, что, собственно говоря, понятия не имеем, с чего начать. Возможно, поэтому мы принялись с маниакальной въедливостью изучать развешенные по стенам плакаты в надежде, что один из них натолкнет нас на верный путь. Быстро пробежав глазами больничные афиши с информацией об ожирении и последствиях, к которым оно приводит, а также про различные виды диабета и способы его профилактики, я приуныл. Дальнейшее разглядывание местных агитстатей могло способствовать здоровому образу жизни, но не раскрытию дела. Я понимал это, но мой взгляд продолжал блуждать по стенам холла, пока не наткнулся на огромный плакат, висящий у самого лифта. Это оказался график работы врачей в поликлинике.

Читая скучный перечень незнакомых фамилий, я натолкнулся на ту, что уже не раз фигурировала в этом деле. «Доктор Анатолий Александрович Глухарев», — гласила одна из надписей. Не знаю, почему я вдруг стал изучать часы его работы, скорее всего, от нечего делать. Как выяснилось, время было потрачено не зря. Меня насторожило, что педиатр, оказывается, по понедельникам подрабатывает гинекологом. Хотя, как вы можете дога-даться, мои познания в этой области невелики, я все же понял — он занимается исключительно беременными женщинами. Мне так и не удалось уловить связь между двумя его профессиями, и я предположил, что Глухарев пытается определить болезнь на ранних стадиях развития. Только из всех слышанных нами объяснений следовало: заболевание нереально выявить даже у младенца, что уж говорить о плоде. Так зачем доктору, специали-зирующемуся на поисках лекарства от генетической болезни, тратить свое драгоценное время на прием беременных?

Этот вопрос показался мне крайне важным, и я поторопился задать его остальным. Теперь мы все стояли перед графиком работы и внимательно его изучали.

Может, он филантроп? — задумчиво спросил Дима. — Ему нравится творить добро, и он по мере сил несет его людям.

Я видел доктора Глухарева в наш прошлый визит. На добряка он точно не похож. — В памяти всплыли запавшие глазницы со злобными искорками в самой сердцевине.

А как насчет вампира? На него он походил? — поинтересовалась Эмми, так как я был единственным, кто обратил внимание на Глухарева.

Если честно, то не очень, — вынужден был признать я. С моим опытом охотника не составляло труда распознать вампира. Начать хотя бы с того, что это необычайно красивые существа, — живое подтверждение этого правила стояло сейчас справа от меня. Доктор же, помимо того, что был довольно стар, еще и выглядел так, будто он — недавно освобожденный узник Освенцима. И это никак не вязалось с образом вечно молодого и сильного вампира.

Жаль, — Эмми вздохнула. — Значит, это не он.

Я бы проверил, — не особо настаивая, заявил Димка.

Учитывая, что других вариантов все равно нет, я согласен с Димой. Эмми, ты ведь можешь узнать, вампир перед тобой или нет?

Могу, — девушка пожала плечами, как будто говоря, что ничего удивительного или тем более сложного в этом нет. — Достаточно просто оказаться с ним рядом.

Вспомнилось, что уже по крайней мере однажды Амаранта и Глухарев находились в непосредственной близости друг от друга, и Эмми ничего такого не ощутила, так что мы, возможно, гоняемся за призраком. Но Дима прав: заняться нам все равно нечем, других зацепок нет, и я промолчал, рассчитывая немного потянуть время.

Выяснив все по тому же графику, что, несмотря на выходной день, доктор Глухарев принимает в своем кабинете с двух до пяти (а было как раз три часа дня), мы направились к лифту.

Около двери в кабинет Глухарева мы остановились в нерешительности. Необходимо было придумать какую-нибудь легенду. Не могли же мы, в самом деле, вломиться внутрь, мотивируя это тем, что захотели посмотреть на местное светило, ведь здесь не музей, а поликлиника. И тут нам повезло, дверь неожиданно распахнулась, и прямо на нас из недр кабинета вышел высокий, худой старик — доктор Глухарев (ошибку исключал красовавшийся у него на груди бейджик с указанием имени и должности).