Чтение онлайн

И все. Ничего о Филдинге Бандольере или Франклине Бачелоре, ничего о Гранте Хоффмане и Эйприл Рэнсом.

– Что ж, дело закончено, – сказал я.

Том бросил на пол свою газету, заложил ногу на ногу и подпер ладонью подбородок. В глазах его светилось любопытство.

– Интересно, если я знал заранее, как все будет, почему сейчас я так погано себя чувствую?

– Они просто защищают себя, – сказал я. Том знал это, но это его не интересовало. – Думаю, ты просто чувствуешь себя не у дел.

– Я говорю сейчас совсем не об этом. Я ни в чем тебя не обвиняю, но мне казалось, что в этом будем участвовать ты и я, а не ты и Джон. И уж на Алана я никак не рассчитывал.

– Конечно, – сказал я. – Но если бы ты не настаивал на том, чтоб о твоем участии в деле никто не знал...

– То меня бы не держали от него подальше, – закончил за меня Том. – Меня оттолкнул Джон. Сначала он попытался купить одну из моих картин, а потом меня самого.

Я согласился, что Джон вел себя не совсем правильно.

– Но если бы ты провел хотя бы полчаса в обществе его родителей, ты сразу понял бы, почему он такой. А за этим всем он очень хороший парень. Он оказался не совсем таким, каким я ожидал его увидеть, но что делать – люди меняются, я к этому готов.

– А я нет, – сказал Том. – Думаю, в этом часть всех моих проблем. Я всегда занимаюсь одновременно двумя-тремя делами, но это было одним из самых интересных за много лет. Мы действительно сделали грандиозную вещь, а сейчас все это кончено.

– Почти, – сказал я. – Ведь у тебя по-прежнему есть еще два-три дела, которыми ты занимаешься.

– Но все они не такие волнующие, как это. Говоря твоим языком, они как короткие рассказы. А это дело было целым романом. Но теперь никто не прочтет его, кроме тебя, меня и Джона.

– Не забывай про Росса Маккендлесса.

– Росс Маккендлесс всегда напоминал мне шефа полиции в тоталитарном государстве, – вспомнив, что может передать мне свежую сплетню, Том просиял. – Ты слышал, что Васс скорее всего подаст в отставку?

Я покачал головой.

– Из-за Фонтейна?

– Возможно, что Фонтейн, – истинная причина, но мэр намекает на то, что Васс заканчивает свою карьеру из-за Уолтера Драгонетта, уличных беспорядков и мальчика, застреленного у ратуши.

– Эта информация уже опубликована?

– Нет, но очень многие – те, кто в курсе дела – говорят об этом, как о деле решенном.

Я подумал, кого это он имеет в виду, но потом вспомнил, что Сара Спенс провела всю жизнь среди людей, которые обычно бывают в курсе всех дел.

– А как насчет Мерлина?

– Мерлин – как жидкий газ. Он принимает форму любой емкости, в которую его заключают. Думаю, он найдет где-нибудь в другой части страны чернокожего шефа, будет петь ему хвалы, пока тот не потеряет голову, а потом объявит о новом назначении.

– Вся жизнь – политика, – сказал я.

– Даже там, где ее не должно быть, – Том угрюмо изучал стопку книг на моей тумбочке. – Я должен был защищать тебя лучше.

– Защищать меня?

Он отвел глаза.

– Да, кстати, я принес реконструированные компьютером варианты последней фотографии. Если, конечно, еще есть смысл смотреть на них. – Он полез в карман пиджака и вынул оттуда три сложенных листочка.

– Так это был ты – ты следовал за мной к дому Джона в ту ночь?

– Ты хочешь взглянуть на них или нет?

Я взял листочки, но сдаваться не собирался.

– Так это был ты.

На щеках Тома появились красные точки.

– Не мог же я отпустить тебя одного, после всего, что рассказал тебе в ту ночь.

– И в Элм-хилл я тоже видел тебя?

– Нет. Это был Фонтейн. Или Билли Риц. Что лишний раз доказывает: я должен был прилипнуть к тебе как репейник. – Он наконец улыбнулся. – Но ты не должен был меня заметить.

– Я скорее не видел, а чувствовал тебя, – сказал я, со стыдом вспоминая свой страх, связанный с преследующим меня всю жизнь Минотавром. Я развернул странички и взглянул по очереди на каждый компьютерный макет.

Это были образы домов, которых никогда не существовало на самом деле, с верхними этажами, выступающими над нижними. Они выглядели как взгляд эксцентричного миллионера на современный музей искусств.

– И это все? – спросил я.

– Остальные были еще хуже, – пожаловался Том. – Ну, знаешь как говорят: «из мусора нельзя получить ничего, кроме мусора». У компьютера было недостаточно информации. Но мы ведь и так знаем, что это.

– На магазине Штенмица висела треугольная вывеска, – сказал я. – Должно быть, это намек на нее – я показал на странный силуэт округлой формы под изображением верхних этажей.

– Думаю, да, – Том с выражением отвращения собрал листочки. – Было бы очень мило, если бы...

– Если бы я узнал какое-нибудь другое здание?

– Я не хочу, чтобы это закончилось так быстро, – признался Том. – Но, боже мой, это закончилось. Хочешь сохранить это – отвезти домой в качестве сувенира?

Я не сказал, что уже везу домой один сувенир – мне хотелось оставить себе компьютерные галлюцинации. Я прилеплю их к холодильнику под фотографией матери Тома Банди.

На следующий день Том принес новость, что Арденн Васс будет отправлен в отставку, как только ему найдут достойную замену. Васс ожидал, что Уотерфорд не примет его отставки, но тот немедленно заявил, что отпускает старого друга, хотя я с великой скорбью, а Комитету за справедливость в Миллхейвене будет предоставлено право голоса при выборе кандидатуры нового шефа полиции. Офицера, убившего тринадцатилетнего мальчика, отстранили от службы, но слушание его дела все время оттягивалось. Том сидел у меня примерно час и ушел, пообещав звонить время от времени.