Глоссарий
Шрифт:
следующих движениях стал с силой проникать вглубь. Девушка по до мной стала кричать, а я сразу же испуганно замер.
– Что? Что случилось? – испуганно спрашивал я, стараясь не шевелиться, хотя это
было очень трудно, мой орган находился словно в тисках и хотелось двигать им внутри
тела девушки все быстрее и быстрее.
Она молчала положила мне руки на ягодицы и несколько раз подвигала ими взад
вперед. Поняв, что она хочет чтобы я продолжал, я стал действовать нежнее и мягче.
Буквально через два-три движения теплая волна окатила меня с головы до ног и я
содрогаясь всем телом, стал выплескивать из себя что-то внутрь Иды. Девушка задышала
чаще и громко застонала, помогая мне бедрами. Прижавшись, друг к другу мы полежали
немного, и затем повторили еще и еще раз.
Одеваясь спустя пару часов, мы смущались и старались не смотреть в сторону
друг друга, почему-то было неловко. Ида внезапно подошла ко мне и встав на цыпочки
поцеловала, её теплые и сочные губы были словно мед. Я прижался к ней и стараясь
повторять за ней все движения.
– Это наш секрет! – требовательно сказала она, пристально смотря мне в глаза. Я
лишь согласно кивнул в ответ, не зная про что она, то ли про зал, то ли про то, что между
нами сейчас произошло. В любом случае в замке у меня не было никого, кому бы я мог
доверить свои тайны или попросить совета. Даже приходящий на исповедь священник не
вызывал у меня доверия, и не смотря на все расспросы и доверительные разговоры, я
тщательно скрывал в себе свои мечты и желания.
Так мы стали встречаться. Правда из-за того, что Ида работала по дому, ей не
удавалось часто вырываться, но все же когда наши встречи случались, каждое соитие было
жарким и страстным. При одном только взгляде на неё я расцветал, жизнь казалась
прекрасной и замечательной, незаконченные картины словно по взмаху руки волшебника
рисовались сами собой. Когда я смотрел на те стены, которые раскрасил до начала встреч с
Идой, они мне казались какими-то тусклыми и блеклыми, новые же рисунки были почти
живыми.
Я настолько погрузился в свои переживания и впечатления от новых чувств,
захвативших меня, что потерял бдительность, не замечая, что после работы на камзоле
остаются пятна краски. Конечно же расплата за небрежность пришла быстро.
В один из дней, когда я находился в зале и настолько увлекся, что пропустил звук
шагов, только гневный рык отца заставил меня вздрогнуть и повернуться. Улыбающиеся
братья, которые видимо и выследили меня, привели сюда отца и мать, сзади них мелькали
любопытные лица слуг.
– Анри! – отец был взбешен, - я же запретил тебе!
– Дарек! – мать была спокойна, - не при челяди.
Отец глянул на неё и подошел ближе, осматриваясь.
– Похоже ты тут с самого начала моего запрета? – поинтересовался он таким
тоном, что у меня мурашки побежали по коже.
– Прости отец, - я не знал, что сказать, оставалось только смириться и ждать
наказания.
– Дайте пройти, - через тихий шелест переговоров прислуги прорезался знакомый
властный голос. Я встрепенулся, епископ заезжал к нам в замок каждое воскресенье и в
присутствии него отец и мать меня обычно не наказывали, дожидаясь его отъезда.
– Падре, - отец слегка наклонил голову, репутация епископа была такова, что без
консультаций с ним городской совет не принимал ни одного решения. Поэтому мало кто из
тех, кто хотел и дальше жить в нашей области решался с ним ссориться.
– Граф дю Валей, - епископ наклонил голову еще ниже, все же он был гостем в
замке потомственного аристократа, - что случилось? Прислуга подняла такой шум, что и я
поддался общему настроению.
– Ничего такого, - отец пожал плечами, бросив на меня острый взгляд, - наш
младший не смотря на запрет, умудрился рисовать здесь.
Он обвел рукой зал.
Епископ оглянулся вокруг, особенно пристально посмотрел на те стены, которые я
разукрасил в последнее время.
– Это нарисовал ваш сын? – удивленно переспросил он, - действительно?
– Да, никак выбить не могу из него эту дурную привычку.
Падре оглядываясь по сторонам прошелся по кругу, он дотрагивался до стен,
словно проверяя не обман ли это.
– Граф, можно я нарушу ваш запрет и виконт нарисует лично для меня одну вещь?
– внезапно он повернулся к отцу и внимательно на него посмотрел.
– Зачем? – удивился тот.
– Хочу проверить, богоугодный у него талан или нет, - уклончиво ответил епископ.
– Я не понимаю, но извольте, - отец пожал плечами.
– Тогда вернемся назад? Я думаю, ему понадобится больше света.
Затем священнослужитель обратился ко мне.
– Что тебе нужно для того, чтобы нарисовать подобное? – он указал рукой на
стены.
– Краски, кисти, - я тоже не понимал, что он задумал, но решил лучшее сейчас
было выполнять его пожелания, раз уж он перевел внимание отца на себя, - все есть в
подвале.
– Хорошо, - захваченный какой-то своей идеей епископ повел всех за собой.
Переглянувшись, мои родители последовали за ним, послав одного из слуг в