Глоссарий
Шрифт:
Оказалось, что был и другой выход, отказаться служить и выйти из дворца с
потерей дворянского титула. Как для себя лично, так и для своего Рода. Любой мог прийти
в имперскую канцелярию и отказаться служить императору, в тот же день становясь
простолюдином, но обретая видимую свободу.
Именно поэтому все дворянские Рода, что жили рядом со столицей, отправляли
сюда только физически крепких и выносливых отпрысков, чтобы не дай Бог, Род мог
пострадать от того, что их родич сдался и лишил весь Род привилегий.
Те же, кто выдерживал и проходил все пять лет обучения, выпускались в
офицерском звании имперской гвардии, что давало право получить должность
практически в любом из королевств Империи. Вот такая школа выживания была
придумана Императором и действовала вот уже пятьдесят лет.
У меня был всего лишь один вопрос: - «Могут ли меня лишить звания без моего
согласия?».
Оказалось, что нет. Как бы ни вел себя дворянин, лишить себя привилегий мог
только он сам, личным отказом. Но увидев мою мечтательную улыбку, меня сразу
предупредили, что таких как я умников обычно увозили завернутыми в саван домой и год
не пробыв тут.
– «Ну это мы еще посмотрим», - решил я про себя.
Две недели спустя, когда я слегка оправился от ран, на утреннее построение я
пришел в своем костюме, чем вызвал недоуменные взгляды и попытки отодвинутся от
меня, словно отгораживаясь.
Мелкая сопля была тут как тут, мне сказали, что как только я появился, он
перестал пропускать занятия с новичками и всегда присутствовал на занятиях с герцогом.
Меня от расправы сотоварищами спасала только то, что он был нацелен на одного меня и
всех остальных это не касалось. Я сначала боялся, что меня забьют в казарме, чтобы я не
выделялся из общей массы.
Мне было в общем-то все равно, лишившись жены и по сути оставив её в руках
барона, я стремился вырваться отсюда любыми способами, кроме понятно, что потери
дворянства. Ревность съедала меня каждый вечер и я ничего не мог с собой поделать.
– Виконт, - ласково улыбнулся мне мелкий гаденыш, - как мы, да что там, как я
лично рад вас видеть.
– Сопле голос не давали, - отрезал я, - ты ведь до сих пор не представился.
После моих слов мне показалось, что даже мухи застыли в полете, чтобы
соблюсти тишину. Малец оскалился.
Два месяца спустя.
– Нежнее там, - я стискивал зубы, но старался говорить спокойно и весело, - это
мое любимое ребро.
Палач, обтекающий потом на солнцепеке, отбивал мне положенные пятьдесят
плетей. Больше было нельзя назначать по уставу императора, что в какой-то мере давало
мне шанс на спасение. Правда, весьма призрачный. Стало даже какой-то привычкой для
меня выходить на построение и приходить в сознание уже в казарме или больнице. Со
мной никто не разговаривал, все боялись даже подходить ко мне, словно я был
зачумленным. Хотя признаю было за что, одного из тех, кто попытался мне помочь, тут же
наказали плетьми, да так, что он до сих пор лежал в лихорадке.
Я не знал почему, но мои раны заживали быстрее, чем у остальных, только
багровые рубцы постоянно рассекаемой плоти, портили мне спину, я боялся даже
коснуться до неё, настолько там все было плохо. Так что это, да еще то, что у мальчишки
просто не хватало фантазии придумывать что-то еще кроме порки и избиений держало
меня на плаву. Вот только две недели спустя все изменилось.
Опоздав как обычно с выходом, я сделал из местного костюма удобный жакет и
вышел на улицу, малец бесился как обычно, но добавилось новое действующее лицо, один
взгляд на которое заставило меня вздрогнуть. Одетый в добротный охотничий костюм, стоявший человек может быть чуть старше моего возраста олицетворял собой спокойствие
и величие, не показное и напускное, как некоторые пытались изобразить, а истинное.
– «Я попал», - понял я сразу.
Мое пророчество сбылось тут же. Едва глянув на меня и увидев, что я не отвожу
глаз, продолжая спокойно смотреть на него, хотя внутри у меня все вздрагивало от страха, он произнес всего три слова, затем просто повернулся и ушел.
От этих слов вздрогнули все, а малец радостно оскалился и повторил их палачу.
– Пятьдесят плетей…каждому.
Две ночи подряд мне пришлось притворяться спящим, когда большая часть из
казармы поправилась. На третий день сон сморил меня, за что тут же последовала
расплата. На меня накинули одеяло и забили табуретами.
Полгода спустя. Дворец императора.
– Брат, ну помоги, пожалуйста! Ну хочешь я опять скажу отцу, что ты был этой
ночью в моей комнате и учил меня?!
– Я занят, - отрезал второй не наследный принц, скучающе смотря на
прогуливающихся по двору фрейлин.
– Тогда я расскажу ему, где ты был полгода назад! – попытался было
шантажировать брата юнец. Но сразу осекся от одного его взгляда.
– Тебе ничего же не стоит, ты так хорошо придумал прошлый раз! Сегодня его
выпускают.
– Ты сделал первую ошибку, когда позвал целителя, - принцу было наплевать на
разборки младшего с каким-то северным варваром. Он встречался с этим типом людей и