Чтение онлайн

— Что вы! — воскликнула Елена осуждающим тоном. Из всего того, что ей было известно об Альтмане, эта сторона его жизни особенно сильно возмущала ее. — Он прожил с ней всего три года, а потом развелся, чтобы жениться на девушке из богатой еврейской семьи. Почти все члены этого клана были депортированы и погибли в лагерях. Но родители девушки уехали из Салоников в США и тем самым смогли спастись.

— Он остался ей верен?

— Конечно же нет, — отозвалась Елена с недовольной миной. — Альтман был женат шесть раз. И выбирал себе все более блестящих женщин: певиц, богатых наследниц... Сейчас он вдовец, его последняя жена умерла двадцать лет назад, и с тех пор он больше не вступал в брак.

— А дети у него были?

— Трое. Но все они умерли от болезней или несчастных случаев. У Альтмана остался только один племянник, сын сестры его американской жены.

Елена указала на видневшиеся вдалеке холмы.

— Я ускорю свой рассказ, чтобы закончить до того, как мы доберемся туда и остановимся на привал. Итак, вернемся к его деловой биографии. Альтману сыграло на руку то, что он не стал ограничиваться какой-то одной областью бизнеса. Он покупал нефтяные концерны и авиакомпании и к началу XXI века стал одним из самых богатых людей в мире, владея крупнейшими корпорациями, специализирующимися в области транспорта и энергетики.

— Тогда-то он и решил заняться политикой?

— Не совсем. Или, вернее, на свой лад. Здесь и начинается самое интересное. Когда близилась к концу холодная война, он взял на себя роль посредника между Востоком и Западом, потому что у него были обширные связи и в том, и в другом лагере: родился он в Советском Союзе, вел дела в Восточной Германии, был женат на американке, жил в Греции, Лондоне и Париже. После падения Берлинской стены, когда на первый план вышла борьба с терроризмом, Альтман продолжал разъезжать и вести дела по всему свету. Когда разразились Великие гражданские войны, он пришел в отчаяние. Неудивительно, что он стал одним из основателей Глобалии. Альтман и еще несколько очень крупных промышленников и банкиров, которые только выиграли бы от объединения рынков, сделали все для создания единого пространства, — сперва экономического, а затем политического, — которое включило в себя Соединенные Штаты, Европу вплоть до России, Японию и Китай. Во главе угла, естественно, стояла экономика. Объединяя такие огромные территории, они прекрасно осознавали, что тем самым ослабляют политическую власть, которая в конце концов неминуемо должна была превратиться в чистую фикцию. Тогда как их власть, власть кучки людей, контролирующих самые крупные многонациональные корпорации, стала поистине неограниченной. Дела их пошли еще лучше, чем прежде. И никто уже не решался требовать у них отчета.

Елена не могла спокойно говорить о том, что бунтари, судя по всему, считали самым важным событием в истории. После своего изгнания из Глобалии они наверняка несчетное число раз возвращались в воспоминаниях к тому времени, когда решались судьбы мира, а они потерпели сокрушительное поражение.

— Эти люди во главе с Альтманом стояли у истоков глобалийской конституции. Это они обрекли антизоны на медленное вымирание, отрицая само их существование.

При этих словах Елена буквально тряслась от ненависти. Она машинально сжала колени, и ее конь перешел на рысь. Бунтарка нервно дернула поводья.

— Вот и все. Я вам рассказала все, что знала. О нынешнем положении дел вы наверняка осведомлены лучше меня. Не могу сказать, существует ли и по сей день эта могущественная группа. Сейчас они, должно быть, уже древние старики.

— Ну, во всяком случае, Альтман жив и прекрасно себя чувствует.

Тут им пришлось прервать разговор, потому что пора было разбивать лагерь. Когда все уже дремали возле угасающего костра, Байкал еще долго не мог уснуть и лежал, глядя на облака, проплывавшие мимо зубчатого круга луны. То, что Елена поведала ему об Альтмане, подтверждало подозрения юноши: этот противник был ему не по плечу. Не меняло расклад сил и крошечное войско бунтарей, какими бы отважными они ни казались. И Байкал решил, что поступит честно. Он не мог больше обманывать этих людей и должен был как можно скорее торжественно заявить, что отказывается вести их на смерть. Единственным утешением служило ему сознание того, что этим поступком он хоть в чем-то нарушит планы Альтмана, который так тщательно плел свою сеть, чтобы наконец получить подходящего врага и с удовольствием раздавить его.

ВОТ УЖЕ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ Патрик расхаживал взад-вперед по террасе. Простиравшийся внизу океан, на удивление неподвижный, дразнил убийственно синей гладью и казался воплощением равнодушия. Поддержки оттуда ожидать явно не приходилось.

Патрик попытался было занять себя чтением, удобно расположившись в глубоком кресле в своей библиотеке. Но взгляд его скользил по строчкам и то и дело терялся в высоком куполе, расписанном фресками. Альтман звонил уже три раза. Патрик всякий раз нервно бросался к телефону, и нетерпение дяди на другом конце линии только увеличивало его собственную тревогу.

Наконец около полудня в дверь постучали. Это оказалась Марта. Она плюхнулась в кресло и сделала знак служанке, чтобы та принесла ей попить.

— На этот раз — большой стакан апельсинового сока, — уточнила она.

На ней был тот же непритязательный дорожный костюм, что и накануне вечером, волосы растрепались.

— Ну, как все прошло в Парамарибо? — спросил Патрик, беря ее за руку.

— Очень мило с твоей стороны! Тебе лишь бы получить отчет об операции, а на меня тебе наплевать.

— Я же вижу, что выглядишь ты прекрасно.

— Я не спала ночь, таскалась бог знает по каким трущобам, но вообще-то ты прав, со мной все в порядке.

Она схватила со стола стакан, который ей принесли, и принялась жадно пить.

— Надо мне будет срочно пройти детоксикацию. Буду пить только фруктовые соки. А то за эти дни пришлось влить в себя столько виски и разной прочей дряни...

Не переставая говорить, она потирала лицо, зацепляя ногтями и отрывая от кожи длинные белесые полосы.

— Как же я устала таскать на себе весь этот грим!

Один за другим Марта отклеила накладные шрамы и фальшивые отеки, и ее кожа снова стала гладкой и нежной.

— Все прошло хорошо, — продолжила она, разглядывая себя в настольное испанское зеркальце, — можешь не волноваться.

— Они добрались до места?

— Ровно в назначенный час.

Патрик привлек ее к себе, чтобы поцеловать, но она слегка отклонилась.

— Пока что только в лоб. Насчет остального посмотрим, мне сначала надо снять с себя всю эту гадость. И зубы почистить не мешает.

— Куда ты их проводила? Расскажи поподробнее.

— До входа в антизону. Сначала мы вошли в общежитие для токсикоманов. Омерзительное место! Вонь несусветная, повсюду/лужи рвоты, мусор, крысы... Бррр!

— Тебе было страшно? — ласково спросил Патрик и улыбнулся.

— Поселиться там навсегда я бы не согласилась, понятное дело. Но страшно мне не было. В любом случае, мне было интересно посмотреть.

— Ну и что ты увидела?

— Честно говоря, ничего особенного. В дальнем конце коридора была железная пожарная лестница. На уровне второго этажа в стене дома пробита дыра. Через нее можно спуститься в антизону.