Чтение онлайн

– Как ты? – спросил Фауст.

– Н-н-нормально, – заикаясь ответил парень.

– Не могу поверить, что он оставил тебя там. У него совсем плохо с головой.

– ААА… Сссзади! – крикнул Джинн, но Фауст не успел обернуться.

Глетчер всё это время сидел в кустах и наблюдал за происходящим. Потом резко выскочил и ударил Фауста по затылку, тот упал, а он стал добивать его до тех пор, пока тот не потерял сознание, а затем переключился на Джинна. Глетчер сунул руку за спину и достал нож, медленно приближаясь к парню, который пятился назад.

– Пожалуйста, не надо, – умолял Джинн. – Прошу тебя, успокойся.

– Ты грязная свинья, ты за всё ответишь. Иди сюда.

– Нет, пожалуйста… аааа… что ты делаешь… мне больно…

– Это тебе на память, – сказал Глетчер и ушёл прочь.

Джинн протёр кровь на груди, которая бурно текла из раны и увидел не ясный контур фашистской свастики.

Пять лет спустя

Тёплый июньский свет проникал в кабинет на четвёртом этаже сквозь зарешеченное окно. Юра, возмужавший и спокойный, с короткой стрижкой, сидел на деревянном стуле у стола. За столом сидел в белом халате и бейджиком врач, среднего телосложения и шкиперской бородкой. На бейджике значилась фамилия Ананьев. Он пристально смотрел на парня, пока тот смотрел на монитор небольшого телевизора, в котором видел себя. Это была видеозапись пятилетней давности, где Ананьев проводил опрос Юры, когда того привезли в психиатрическую лечебницу. На видеозаписи он с длинными волосами и в футболке с черепом.

– Что подтолкнуло тебя на эти действия? – спрашивал голос за кадром.

– Депрессия! – отвечал Юра. – Очень глубокая депрессия. Когда у меня депрессия, нет никакого настроения и всё кажется несущественным. Особенно люди. Они ползают словно черви. В такие моменты понимаешь всю их никчёмность и тупость. Восприятие в момент острой депрессии очень обострено, понимаете. Многие из них вообще не понимают, зачем и для чего они здесь. Они просто живут и гадят. Иногда бывает, хочется избить их. И мне самому от этих мыслей не легко. Были бы они материальны, я бы вырезал их из головы ножом, но к сожалению они не материальны.

– Скажи, откуда у тебя такой шрам на шее? – спросил голос.

– Я не знаю! Не помню, откуда он. Мама говорила я обварился.

– Родители тебя били?

– Нет, никогда не били.

– Откуда у тебя шрамы на запястьях?

– Я хотел оставить этот мир, потому что меня никто не понимает.

Картинка зависла на паузе.

– Ты пробыл у нас почти пять лет. Вёл себя хорошо, учился экстерном, что очень похвально. Что сейчас думаешь по этому поводу? – спросил Ананьев.

– Считаю это бред! – сказал Юра. – Слава богу депрессии нет больше. Хотя мне иногда снятся жуткие вещи, от которых утром передергивает и они становятся залогом настроения на целый день. Как правило, плохого настроения.

– Какие? – спросил доктор.

– Разные. То меня преследует кто-то, а я пытаюсь убежать в инвалидной коляске, то какие-то лужи крови.

– Видеть страшные сны абсолютно нормально Юра. В силу пережитого тобой, появление таких видений нормально. Я и сам иногда вижу такие вещи, что самый последний шизофреник не видел, – закончил Ананьев.

– Скажите, что со мной было? – внезапно спросил Юра.

– Послушай, что было, то было, главное что сейчас, а сейчас ты здоров. Скажи Юра, ну мы уже взрослые с тобой люди, вот как на духу, родители тебя били?

– Нет, по крайней мере я не помню этого, – ответил Юра и это было правдой, он действительно не помнил такого случая.

– Может выпивали сильно?

– Нет. Я помню только, что дед иногда наливал себе на праздник, – ответил Юра.

– Без обид, это моя работа выяснять причины болезни. В общем, забыли. Ну, ты готов вернуться в мир людей?

– Да доктор.

– Чем займешься? – спросил доктор.

– Как и все, найду работу, буду жить дальше, – ответил Юра. Доктор посмотрел на него пристально и что-то отметил на бумаге.

– Ну что же, поздравляю тебя. Можешь собирать вещи, завтра за тобой приедет отец.

– Отец? Я думал он уехал в Чехию.

– Он решил подождать твоего возвращения. Мы с ним очень хорошо сдружились за последнее время. Он поведал мне о том кошмаре, который тебе пришлось перетерпеть. Я очень сочувствую Юра. Но уже прошло достаточно времени, жизнь продолжается. Постарайся как можно меньше об этом думать. Договорились?

– Да доктор. Спасибо. Ну я пойду вещи собирать? – с улыбкой спросил Юра.

– Конечно иди. Кстати, твой отец передал тебе одежду. Вот, возьми. Лучше, чем та, в которой тебя доставили. Кстати, вопрос, какое отношение к мрачной тяжёлой музыке?

– Перейду на более лёгкое звучание, – улыбнулся Юра.

– Хорошо, – прищурился доктор и добавил, – и мой тебе совет, не стоит налегать на спиртное. Послушай меня, не притрагивайся к нему, желательно совсем.

– Ни капли? – удивился парень.

– Понимаешь, дело в том, что твой организм, возможно был поражён каким-то сильным вирусом, что отразилось на влиянии спиртного на сознание. Не спрашивай, какой вирус, я не вирусолог, моя задача лечить отклонения другого характера. У тебя брали вчера кровь?

– Да, целый литр высосали, – пошутил Юра.

– Хорошо. Ступай! – Ананьев встал и пожал ему руку.

Как и сказал доктор, у ворот лечебницы парня ждал отец. Он был одет в футболку и джинсовые шорты. На лице сияла улыбка. Видно на стиль его одежды повлияла его молодая жена, так как Юра помнил, что отец всегда одевался строго.

– Привет, ну как ты? – спросил отец Юру и обнял его

– Привет, всё хорошо, если это можно так назвать, – ответил Юра.

– Ну что, пойдём куда-нибудь перекусим, соскучился поди по нормальной еде.